Чтение онлайн

С сердцем, как сначала казалось Толлеусу, он придумал хорошо. На каждые десять ударов в жилетке раздавался тихий щелчок. А если динамика щелчков менялась до опасных значений, начинал звонить колокольчик. Правда, уже через пару часов постоянные щелчки стали безумно раздражать, и их пришлось отключить.

Целый день старик ломал голову, озабоченный проблемой вывода информации о своем состоянии в виде слов и цифр. В принципе, худо-бедно получалось чертить магическим щупом знаки не песке. Даже теоретически можно было заготовить плетения по количеству букв и, активируя их в правильной последовательности, писать 'слова'. Но это было очень сложно в реализации и требовало пространства для размещения

оборудования размером с сундук. Не говоря уже о том, что песок — крайне неподходящий объект с точки зрения практики. Обычные же чернила не подходили с точки зрения Искусства. Как, скажите на милость, научить аурный щуп обмакивать перо в чернильницу, стряхивать капли, периодически проводить заточку пера, а потом убирать чернила обратно с дощечки? Самое обидное, что императорские указы писали искусники, причем совсем не чернилами. Но как — Толлеус не знал.

Идею подсказали светлячки, когда старик, мучимый бессонницей, вышел на балкон. Сделать светящуюся точку — не проблема даже без жезла. А если сделать много таких точек, то из них можно сложить букву и даже слово. Правда, опять дело стопорилось в количестве плетений и, как следствие, в габаритах устройства.

Еще одну идею Толлеус подсмотрел тут же, на балконе — у упавшей звезды. Кто сказал, что надо выстраивать изображение точками? Точку запросто можно растянуть в линию! С неожиданным волнением искусник попробовал начертить в воздухе светящийся круг, и у него получилось. Правда, нить тут же исчезала, как только старик переставал ее подпитывать, так что книгу так не напишешь, но так не для того и делается! Были и другие ограничения. Нить нельзя было разрывать — иначе нужно было создавать вторую нить и так далее. Но это мелочь — можно чертить буквы непрерывно. Может быть, не так красиво, но и не критично. С увеличением длины нити увеличивалось потребление маны, но опять-таки не книгу он писать собрался! Если чертить чуть-чуть, то затраты ничтожны.

Это было хорошо — Толлеус чувствовал, что на верном пути. Оставался буквально один шаг — как-нибудь уменьшить количество амулетов. Ведь если брать количество амулетов плюс такое же количество датчиков и остальное по числу букв, то это только-только поднять сил хватит. А старику хотелось иметь за собой контроль всегда, а не только дома. Пришлось усложнять. Вместо десятков простых плетений, Толлеус попытался было собрать их в одно, но с отдельным выводом для каждого. Тогда его можно было бы поместить в один амулет. Ничего не получалось: четыре-пять символов еще удавалось наложить, а потом старик безнадежно путался в мешанине из нитей. В конце-концов старик схитрил и написал полный алфавит на обычной дощечке, а потом попросту соединил отдельными нитями каждую букву с простеньким распределительным датчиком, откуда прокинул связь на плетение светящейся нити.

Теперь, имитируя последовательность сигналов в датчике, Толлеус вызывал активность нужных символьных нитей, и светящаяся нить послушно повторяла их контуры. Красиво!

Какое-то время старик развлекался как ребенок, составляя разные надписи.

Только когда он, набаловавшись, собрался подключить датчики здоровья к своему новому амулету, выяснилась одна неучтенная проблема. Как перевести сигнал от датчиков в символы? До этого была простая ассоциация уровня сигнала с одним из трех результатов: меньше, норма или больше. Но тут-то не пропишешь ассоциацию на каждое значение! Беда! — Толлеус погрустнел. Промучившись до полуночи и ничего не придумав, он лег спать.

Уже через минуту старик слезал с постели, торопясь к своим амулетам. Он слишком старался следовать своим видениям. Конечно, слова и числа — это очень удобно. Но ему-то важна не красота, а результат! Так почему бы

просто не отобразить показания датчиков длиной светящейся палочки? А для удобства можно еще нарисовать шкалу — статичную шкалу, ни от чего независящую?

И заработало! Теперь никаких раздражающих щелчков, никаких камней в банках: на маленькой дощечке, закрепленной на жилете, красовались две шкалы, показывающие весьма точные значения в реальном времени. Весь остаток ночи Толь монтировал новые датчики и рисовал шкалы: на толщину ауры, на ее цвет, однородность, искривления… Теперь, наблюдая, он сможет проанализировать динамику и найдет зависимости, которые нужно будет отслеживать. Напоследок он приделал к каждому датчику запоминание уровня минимального и максимального значения сигнала. А также сделал светящиеся нити разных цветов — для наглядности.

Под утро Толлеус со вскриком проснулся. Вытерев холодный пот со лба, искусник в недоумении проверил показания амулетов. Вроде бы все в порядке. Странно. Может, приснилось? — Что же ему снилось? — Ко снам искусник всегда относился очень внимательно: во сне нередко приходили образы разных событий — далеких и близких. Как будто неведомый информатор докладывал старику, что случается в Мире. Это могло быть важным. Как, например, начало давешней войны с Оробосом.

Нынче не провидческий сон разбудил его. — Толлеус ощутил в голове присутствие бога. Опять! Как он устал от бесконечных Искушений! Теперь даже в своем доме, вдали от храмов. Похоже, небесные обитатели решили взяться за него серьезно.

— Я не бог! — раздался голос, и старый искусник принялся судорожно озираться, выискивая его обладателя.

— Я не требую службы. Я предлагаю сотрудничество! — продолжал голос, и старик понял, что слова звучат у него прямо в голове. Толлеус слыхал, что чародеи умеют вселяться в людей, подавляя их волю и отбирая контроль над телом. Очень похоже, что именно это с ним и происходит. От волнения недобро забилось сердце. Невидимый собеседник продолжал:

— Если ты добудешь интересующую меня информацию, то получишь достойное вознаграждение. Это могут быть знания, а может быть исцеление — на твой выбор. По твоей ауре я вижу большие проблемы со здоровьем…

Толлеус не смог сдержать кислой мины: — Что боги, что не боги — все одинаковы. Все чего-то хотят и сулят мечту. Или наказание…

— Через несколько дней я снова свяжусь с тобой, — упорно гнул свою линию голос. — Слушай внимательно: разузнай все, что каким-либо образом касается разрушения комендатуры и…

Толлеус вспомнил тот день: гроза, мытарства по кабинетам, летящие во все стороны камни, Искушение, оробосский чародей с девушкой на плече…

— Мысленно представляй, что рассказываешь это мне, а не просто вспоминай! — оживился притихший голос, пока искусник мысленно переживал недавние события. — Иначе картина мутная получается. Хорошо! Половину работы ты уже сделал. Но это еще не все: меня также интересует разрушение тюрьмы!

Снова старик невольно окунулся в воспоминания: наладка защитного контура, атака оробосцев, бесчувственный пленник, переполненный маной…

Толлеуса затрясло от нахлынувшего страха: сейчас бесплотный голос все узнает и про древний амулет, и про манокристаллы… Перехватило дыхание и в груди разлился огонь. Стало не до воспоминаний. Датчик исправно зафиксировал критическое изменение ритма, посылая сигнал сторожу, который в свою очередь активировал разрядник. Встряска помогла и на этот раз — изношенный кровяной насос заработал.

Пришел откат. Тяжело дыша, старик откинулся на подушку. На лбу в свете Мунары засверкали бриллиантами капли пота. Стало не до чародеев.