Нихил
Шрифт:
– Нет, Нихил, я так не думаю, – быстро успокоил его Луол. – Я знаю, что ты более, чем достоин истинной пары. Всё, что я хочу сказать, – мы ничего не знаем о ней и её виде. Реакция женщины может означать не то, что мы думаем.
– Но ты слышал о такой сильной связи раньше?
– Да, но как я уже говорил, только между истинными парами, – он послал Нихилу строгий взгляд. – Давай проверим это. Ты успокоишься прямо сейчас?
Нихил нахмурился.
– Да.
Они оба посмотрели на Маккензи и увидели, что она спит.
– Хорошо. Теперь я приказываю тебе
– Что?! – заорал Нихил, и как только он это сделал, Маккензи с криком стала биться об крышку регенератора.
– Спокойно, Воин Козар, или твоя истинная пара навредит себе.
– Но...
– Это был тест, Нихил. Чтобы увидеть, могли ли вы быть связаны так быстро. Я не ожидал такой бурной реакции от неё. Мне очень жаль... И я поздравляю тебя, Воин Козар. Ты нашел свою истинную пару!
– Но... – Нихил потрогал бусину, оставшуюся в его косе, ту, что он должен предложить, а она должна принять.
– Дай ей время, Нихил. Ты достойный мужчина, благородный воин. Ей нужно время, чтобы приспособиться, время, чтобы узнать тебя, но я не сомневаюсь, что ты добьешься её. Я никогда не слышал, чтобы истинная пара не приняла бусину Эша. Поздравляю, Нихил! Богиня благословила тебя истинной парой.
– Я... – Нихил слегка побледнел.
Самый большой подарок, который Богиня может преподнести мужчине – послать ему истинную пару. Нихил почувствовал, что его мир пошатнулся.
– Она будет нуждаться в понимании и заботе, – предупредил Луол.
– Я могу дать ей это.
– Я надеюсь, что можешь, Нихил. Потому что, если ты не сможешь, я боюсь, что будет потеряна не только твоя истинная пара.
Глава 2
Maк знала, что это был просто сон, но не могла заставить себя проснуться, и просто смотрела, как проносится её жизнь. Она слишком устала. Всё это было там, в её памяти, — её мама улыбалась, глядя на неё сверху вниз и целуя её. Вот её вручают человеку, который тоже улыбается, это её папа. Любовь и безопасность окружают её.
Потом всё исчезает.
Maк уже шесть лет, и горе поселилось на лице её матери. Её глаза покраснели от слёз, глубокая темная тоска наполняет их. Она не обращает внимания на маленькую девочку тянущую её за руку, её глаза не отрываются от гроба, который опускают в землю...
...Они сказали ей, что папа в этой коробке, но не позволили ей увидеть его, и девочка не понимает, почему. Мак не понимает, почему он уходит, и не понимает, почему они не могут пойти с ним. И её мать не разговаривает с ней. Теперь её мама только плачет.
Потом плачет Мак, наблюдая, как её мать уходит без единого слова, без поцелуя, не обратив назад не единого взгляда. Maк пытается бежать за ней, кричит на неё, говорит ей, что она будет хорошей девочкой, что она не будет больше плакать, если её мама просто останется. Но две руки хватают её за плечи, удерживая на месте. Эти руки, такие сильные, поднимают её и уносят прочь.
Её дедушка, отец её отца, пришёл к ней после смерти её отца и забрал к себе,
Её мать так и не вернулась.
Maк знала, что дедушке было тяжело растить её. Он все ещё скорбел по поводу гибели своего единственного сына, но он сделал всё, что мог. Он учил её тому, что он знал и любил — жизни в горах. Маккензи любила эти горы. Любила, зная, что она ходит по тем же местам, по которым когда-то ходил и её отец. Это заставляло девочку чувствовать себя ближе к нему, как будто он не отказался от неё, как её собственная мать.
Её отец был пожарным, в поисково-спасательной команде, специализировавшейся на спасении утопающих. Во время наводнения он увидел ребёнка, которого унесло течением. Ребенок выжил, а он — нет.
Мак знала, что должна была гордиться им, знала, что не должна была злиться на ребенка или его родителей, но она злилась. Она не хотела, чтобы её отец был героем; она хотела, чтобы он обнимал и укладывал её в маленькую кроватку по ночам. Но из-за этих людей это никогда уже не случится.
Потребовались годы, чтобы смириться с этим, чтобы, наконец, простить не только незнакомцев, которые разрушили её семью, но и её отца, выбравшего других, а не её. Единственный человек, которого она никогда не смогла простить, — её мать. Это не отец решил оставить её, а её мать. Maк точно знала, что никогда так не сделает. Она никогда не бросит кого-то, кого полюбит.
Гора стала её убежищем. Она нашла там покой и чувство принадлежности, нужности — то, что она никогда не встречала нигде больше. Это послужило одной из причин, почему девушка пошла в колледж и стала изучать лесное хозяйство. Она хотела быть способной позаботиться о горах, которые так любил её дедушка, убедиться, что эффект от его туристического бизнеса не оказывает негативного воздействия на флору и фауну.
Её дедушка был большим и несколько грубоватым человеком. По крайней мере, таким его видели другие. Некоторые из них даже боялись его. Только не Maк, потому что она видела его сердце. Её дедушка был добрым и мягким человеком с теми, кого любил и кого защищал. Он использовал свой рост и силу только против тех, кто нёс угрозу его близким.
Последней просьбой дедушки была кремация, чтобы его прах развеяли на самой высокой точке — на его горе. Мак готова была расшибиться, но сделать так, как он просил. Потом она сидела и смотрела, как ветер разносил его прах, так что он навсегда стал частью своих гор.
Мак увидела, как время, казалось, быстро пронеслось вперед, и удивилась тому, что она всегда была одинокой. Даже когда состояла в отношениях, даже когда люди, в основном мужчины, для которых она была гидом, окружали её. Может быть, поэтому она осталась с группой, которую вела в горы, потому что там с ними была ещё одна женщина. Женщина, которая не хотела быть там. Она была явно не в своей стихии и неуютно чувствовала себя, находясь на свежем воздухе, по крайней мере, пока она не начала готовить.