Чтение онлайн

Потому, выбегая из квартиры, я набирала Володе, и как только он снял трубку, затараторила:

— Володь, ты когда приедешь?

— Скоро заканчиваем. — Отозвался племянник, тяжело дыша. — Через час, может два.

— Твою ж… — с мучением простонала я. — Володь, я приехала с другом, меня по работе сейчас дернули ненадолго, мой друг Марк останется с Гришей и…

— И у мамы будет шок. — Вздохнул Вова.

— Вот именно.

— Я постараюсь приехать побыстрее, чем она. — Пообещал он и я, осыпав его признаниями в любви, отключилась.

Успела. Я успела к Оле. Уже поднявшейся в вагон и радостно приобнявшей меня, с благодарностью пообещавшей порекомендовать меня всем своим знакомым. Дорога обратно

заняла более приличное количество времени из-за часа пик, однако, получив смс от Марка что он, Гриша и Вова во дворе на площадке, я была спокойна.

И осталась спокойна, заходя на спортивную площадку дома, где узрела визуализация ответа на вопрос «почему мужчины живут меньше женщин».

В нескольких метрах от меня был Марк, стоя ко мне спиной и снимающий с плеч радостного Гришу, чтобы передать его Вове, взобравшимся на турник из параллельных высоких брусьев.

— Самолет идет на взлет, — обозначил Марк, немного подкидывая вверх радостно взвизгнувшего Гришу, чтобы распределившему вес тела на параллельных перекладинах Вове, не пришлось сильно нагибаться. — И на посадку, — протягивая руки к Гришке, подхваченном выпрямившемся Вовой.

— Ты готов, Гриш? — спросил улыбающийся Володя, крепко держа младшего брата, радостно глядящего на улыбающегося Марка. — Ну-ка руки расправь, а то ты самолет без крыльев.

Гришка охотно распластал руки, взвизгнул и рассмеялся, когда его отпустил Вова и перехватил Марк, закружив и изображая звуки двигателя. Опустив Гришку на землю, Мар посмотрел на смеющегося Вову и, снова подняв руки, с подначкой произнёс:

— Давай теперь ты, я поймаю

— А вдруг нет! — хохотнул Вова, балансируя на перекладине на одной ноге.

— Ну, в больницу отвезу. — Пожал плечом Марк. — Только маме ни слова.

— Она вас убьет. — Расхохотался Вова, вновь вставая на обе ноги, но на одной перекладине. — Если я не докручу сальто на уровне метра от земли, тогда ловите меня, пожалуйста.

И спрыгнул. Сальто он докрутил, но Марк все равно подстраховывал. Смотрелось достаточно впечатляюще и я не об эстетике калестеники. Усмехнувшись, оставаясь еще незамеченной на нешибко заполненной площадке, картинно вскинув руку, глубоким голосом возвестила:

— Вольдемар, мальчик мой!

— Тетушка! — таким же драматичным голосом отозвался Вольдемар, оборачиваясь и вставая с корточек, отпуская Гришку, до того которого щекотал, а мелкий пытался спрятаться за Мара, не слишком рьяно его защищающего.

С трудом удерживаясь в роли драматичной дамы, просительно вскинувшей руку, наблюдала, как мой племяш так же драматично размахивая руками, картинно грациозными прыжками бежит ко мне. Нам поля с маками не хватало для полного антуража. Талантливый, артистичный, остроумный Вова пошел в своего отца и я была рада тому факту, что мой племянник очень мало что унаследовал от Нади и воспитывался отцом, горячо любящим его и во всем поддерживающим.

— Мухи? — Спросила я, обнимая Вову, как оказалось, уже догнавшим меня по росту.

— Нет, — рассмеялся он, стискивая меня крепче, — это я типа бежал и волосы такие назад.

— Ну ты, каланча конечно, — с уважением протянула я, отстранившись и окинув его взглядом.

— Мне надоело на всех снизу вверх смотреть, решил немного подрасти, — не без удовольствия отозвался Вольдемар, направляясь вместе со мной к смеющемуся Марку, присевшему на корточки возле Гришки и что-то сказавшему ему, что тот покатился со смеху. — М, я хотел спросить, в Москве в конце августа очередной чемпионат по воркауту, ты сможешь со мной поехать? — Вова посмотрел в мой улыбнувшийся профиль. — Ну и пофоткать заодно. У Марины с папой не получится поехать из-за работы и папа сказал, что если ты согласишься мы оплатим все, ну… в общем, он тебе на днях позвонит и спросит. Ты поедешь со мной, тетушка?

—

Конечно, — кивнула я. — Ты только за неделю мне напомни, на всякий пожарный случай, а завтра твоему отцу сама наберу, пусть не переживает о ненужном. Как тренировка прошла?

— Отлично! — С загоревшимися глазами ответил Володя.

— Чего нового выучил? — заинтересованно спросила я, подтягивая Грише сползшие штанишки.

— Ты бы сначала старое увидела, — рассмеялся Володя. — Удивить?

Я покивала и он пошел к турнику, чтобы у меня потом три раза сердце едва не остановилось, пока этот калестеник пролетал в диковинных позах вокруг перекладины. Когда Володя закончил и подошел ко мне с Марком, усадившим Гришку на трёхколёсный велосипед и отдав детали от разобранного мелким любителем конструктора звонка, попросив того собрать звонок обратно и впечатлить тетушку, Вова, сев рядом с нами, и взглянув на меня, наблюдающей за детскими пальчиками, торопливо разбирающимися с деталями, взятыми с ладони Марка, не без гордости объявил:

— Я попробовал себя в преподавании, — рассмеялся, посмотрев на Мара, убито прикрывшего глаза. — вот ученика нашел.

— Бесталанного, но я сразу предупреждал. — Улыбнулся Мар, взглядом подсказывая несколько замявшемуся Грише, куда ставить пружины. — И понял, что зал два раза в неделю это мало.

— Сдавай экзамен! — потребовала я, забирая детали у него Гришку и детали.

Мар не хотел поначалу и очень зря. Наблюдая его, легко подпрыгнувшего до перекладины турника, я вдруг поняла, что он подкачен. То есть я не то чтобы не замечала, что он сложен хорошо, но пропустила мимо внимания, что такое тело в гибкости и выносливости явно тренированное, обязано этому не только природой, но и тем, что обладатель этого тела печется не только о том, в какие шмотки себя обрядить. Все-таки некий нарциссизм в Марке был и он прекрасно это адаптировал под свой характер — любоваться им хотелось, но это происходит так, когда ты сам этого не замечаешь, ибо ненавязчиво. Марк явно себя любит, однако он на себе не зациклен — редкая здоровая доля эгоизма без перегиба, создающая органичность внешнего вида и внутреннего содержимого… Эффектный, одним словом. И опять же, здесь оценка не столько о внешности.

Хват перекладины и рывок вперед плечами, раскачивая тело. Назад и вперед. Снова и сильнее. И когда резко вперед — рывком носки к перекладине. Резко разгибая ноги, подтянулся к перекладине по пояс. Вот это плечи… а руки, мать вашу… А тату…

— А сделайте горизонтальный вис. — Обратился к нему весьма довольный работой ученика Володя. — Планку, то есть. Корпус немного вперед, ноги поднять и…

— Вова, ты садист, да? — поморщился Марк, впрочем, одобрительно ему улыбаясь уголком губ.

— Иногда. — Пожал плечами Володя, уверенно заявив, — у вас трицепс хороший, дельта и бицепс тоже, и пресс не вялый, поэтому должно получиться.

— Ты умеешь уговаривать, сразу видно вы родственники. Давай еще раз — как эго сделать?.. — Мар усмехнулся, стрельнув взглядом карего бархата с поволокой в сторону меня, старательно себе напоминающей, что у меня в руках трехлетний ребенок, вокруг люди, мой старший племянник рядом стоит, но глядя на руки Марка и подрагивающую, но все-таки планку, почувствовала то самое, когда стало неудобно сидеть на корточках, когда под руководством важного Вольдемара, Марк подтянул пояс к перекладине, взял упор на руки и выпрямился в горизонтальном положении. Пусть ненадолго и была заметна дрожь по телу от напряжения мышц, обозначившей четкий и соблазнительный рельеф мужского тела, вроде бы знакомый очень, но… но это впечатляло. Но тело его подвело и он резко сверзься с перекладины. К Вове, профессионально подхватившим его так, чтобы уберечь от травмы суставов и от беспокойства забывшего, что он к Марку, старше его всего на десять лет, на «вы»: