Нежнее облаков
Шрифт:
– Подарок будущей мамаше!
– Валерка стоял на пороге с огромным слоненком.
– Держи!
– Спасибо, - засмеялась я.
– Если бы я точно не знала, то подумала бы, что ты папаша!
– А я не против, твои дети - мои дети, чего уж скрывать, - он подмигнул.
– Будешь крестным. Моему малышу точно повезло с тобой! Вот Полина глупая, рожала бы своего скорее, а то чужой ребенок папу уведет.
– Папу нельзя увести! Папа всегда есть папа!
Я была благодарна Валерке за поддержку. Я знала, что Поля не
Тема отца ребенка поднималась не часто, но слухи ходили разные. Катюха пытала меня, кто был этим таинственным смельчаком, даже выдвигала свои предположения, но ни на милю не выстрелила в нужном направлении. Все мои последние связи были тщательно сокрыты, я не делилась о них ни с кем, а мой роман с отцом ребенка и вовсе получился неожиданным и никем не замеченным.
Уж тайно встречаться я научилась давно...
Я только начала привыкать к своему состоянию и собиралась постепенно прикупать кое-что для детской комнаты, как у меня вновь открылось кровотечение. Я в панике позвонила Валерке, и он вызвал мне скорую. Я с ужасом ждала вердикта врачей, больше всего боясь вновь потерять ребенка. Он дался мне нелегко, я всеми силами старалась беречь себя, пила необходимые витамины и постоянно наблюдалась у врача. Я надеялась, что это всего лишь небольшой сбой организма... Но чувствовала, что с плодом внутри что-то не так.
Валерка был со мной, когда мне в очередной раз сообщили, что ребенка больше нет. Я проносила его два месяца...
Я тихо рыдала на своей кровати, отвернувшись к стене. Валерка гладил меня по спине, успокаивая. Я не могла поверить, что моя вторая беременность сорвалась. Первую я еще могла объяснить, я совершенно не следила за собой в то время, и результат был закономерным. Но почему не получилось второй раз, я не понимала. Я хотела этого ребенка, я ждала его, я специально искала мужчину, который мог бы стать биологическим отцом, но почему-то не получилось. Я была не просто расстроена, я была в отчаянии!
Мои будни превратились в череду нескончаемых анализов и обследований. В одном центре мне так и не смогли объяснить, почему я не выносила плод. В другом долго пытались запудрить голову, выискивали какие-то инфекции.
И уже перед самым новым годом мне постановили, что я не могу иметь детей. Это был отличный подарок к празднику.
В этот год Катя и Павел пригласили всех к себе. Компания была в основном из женатых парочек, кое-кто с маленькими детками, и меня, одинокой, опустошенной и бездетной. Я мужественно держалась. О своем новом диагнозе я пока никому не сказала, да и не верила в него. Если специалисты так путаются в своих показаниях, то почему я должна верить в бесплодие, когда другие обещают излечить меня от каких-то инфекций, которых никто кроме них больше не видит. Я не доверяла врачам и не собиралась останавливаться.
– Когда следующая
– язвительно обратилась ко мне Поля. Катя только уложила своего сынишку, поэтому разговор невольно зашел о детях.
– Кто будет следующим отцом?
– Полечка, прекрати, - Валерка поцеловал ее в щеку, надеясь успокоить.
– Как только природа распорядится, так сразу, - сдержанно ответила я.
– А отцов-то где берешь? В чужих семьях заимствуешь или специальные питомники есть?
– Не твое дело.
– Как же не мое, я должна быть начеку, вдруг это опять кто-то из моей семьи. Мне такие родственники не нужны.
– Противно разговаривать с пьяной карьеристкой. У тебя муж законный есть, а ты не спешишь взращивать цветы на семейной клумбе.
– Зато тот, у кого мужа нет, берет его напрокат у других! Не лезь в нашу семью, мы сами разберемся, когда цветы сажать, а когда ягодки собирать.
– Вот и ты не лезь в мой огород. Не твое дело, кто отец моего ребенка. Очень жаль, что в тебе до сих пор столько злости.
Я действительно сожалела, что Полина не могла забыть старые обиды и становилась очень колкой и жесткой, едва подвыпьет. Она часто себя сдерживала, она мирилась с нашей с Валеркой дружбой и много проглатывала, но стоило нам попасть в одну компанию, она не упускала возможности задеть меня, особенно после пары бокалов спиртного. Полина до сих пор не простила мне романа с Алексеем, поливала за неуважительное обращение с Тимуром и постоянно напоминала о многочисленных любовниках, коих уже давно не было. Я удивлялась, как она не ревнует ко мне Валерку! Но, видимо, он раз и навсегда дал ей понять, что мы отличные друзья, и не больше. К тому же, он так ее любил, что было бы грешно ревновать его к кому-либо, кроме себя самой.
13
Когда я оставалась одна, я тихо рыдала в подушку. Мне казалось, моя жизнь однажды сломалась так сильно, что уже никогда больше не наладится. Я устала от одиночества и нелюбви, мне хотелось чего-то доброго и светлого, но у меня была лишь работа и пустота. С Тимуром ушла вся моя озлобленность и жестокость, но взамен не пришло ничего, и я растерянно продолжала бороться за свое материнское счастье.
Отправив студентов на заслуженные зимние каникулы, я сама немного расслабилась. Весь январь я проходила очередное обследование, пила какие-то таблетки.
Мой вердикт подтвердили еще раз - детей у меня больше быть не могло.
Я трясущимися пальцами перебирала толстые больничные листы, ничего в них не понимая. Мозг отчаянно соображал, к кому еще нужно обратиться, чтобы мне, наконец, пролили свет и дали надежду. Я обошла уже всех местных специалистов.
В тишине больничного коридора вдруг громко заиграл мой телефон, и я подпрыгнула. Украдкой оглянувшись на посетителей женского центра, я направилась к выходу. Звонил Валерка.