Неженка
Шрифт:
— Ради всего святого, ведь я же просто говорю, что собираюсь покрыть Холли Грейс!
Джерри сжал кулаки, но не двинулся с места.
Далли сгреб куртку на груди Джерри и прижал его к фонарному столбу.
— Черт побери, что с тобой не в порядке? Да за такую женщину я бы дрался с целой армией! А ты не можешь схлестнуться с одним?
Джерри презрительно посмотрел на него:
— Это единственный известный тебе способ разрешения проблем? Только кулаками?
— По крайней мере я стараюсь решать свои проблемы. А ты только и знаешь, что причинять
— Ни хрена ты не знаешь, Бодин. Неделями я пытался поговорить с ней, но она даже видеть меня не пожелала. Последний раз мне удалось проскользнуть мимо охраны на студию, так она натравила на меня копов.
— В самом деле? — Далли нехорошо улыбнулся и отпустил куртку Джерри. — А знаешь что, Джерри? Ты мне не нравишься. Не люблю людей, которые ведут себя так, будто знают ответы на все вопросы. И больше всего ненавижу самодовольных благодетелей, что вовсю разглагольствуют о спасении мира, а сами измываются над людьми, которые о них беспокоятся.
Джерри задышал еще тяжелее, чем Далли, и с трудом произнес:
— Все это не имеет к тебе никакого отношения.
— Любой, кто начинает пугаться с Холли Грейс, рано или поздно будет иметь дело со мной. Она хочет ребенка, и непонятно по какой причине, которую я хрен угадаю, хочет именно от тебя.
Джерри прислонился к фонарному столбу. На мгновение уронил голову, потом поднял ее и посмотрел на Далли потемневшими от переживания глазами:
— Ну скажи, что это, к чертям собачьим, за преступление, если человек не хочет никого производить на свет? Чего она так упорствует? Почему бы не быть просто нам двоим?
Неподдельное страдание Джерри тронуло Далли, но он изо всех сил постарался не поддаться.
— Она хочет ребенка, вот и все.
— Я бы стал самым паршивым отцом в мире. Представления не имею, что это за штука такая — быть отцом!
Мягкая и печальная улыбка тронула губы Далли.
— Ты думаешь, хоть кто-то из нас знает?
— Послушай, Бодин. Меня уже достаточно людей доставали по этому поводу. Сначала Холли Грейс, за ней моя сестра, потом Франческа. А сейчас вот еще и ты. Так вот, это не твоего дурацкого ума дело, понял ты меня? Это касается только Холли Грейс и меня!
— Джерри, ответь-ка на один вопрос, — медленно сказал Далли. — Как ты собираешься жить дальше, зная, что упустил лучшее, что было в твоей жизни?
— Думаешь, я не пытаюсь пробиться к ней? — выкрикнул Джерри. — Она не желает даже разговаривать со мной, пойми ты это, сучий сын! Я не могу даже попасть в одну комнату с ней!
— Может, ты просто не слишком усердно стараешься.
Джерри прищурился:
— А ты просто оставь меня в покое. И держись подальше от Холли Грейс. Ты и она — это уже старая затрепанная история, поэтому не вздумай прикасаться к ней, иначе я доберусь до тебя, понял?
— Даже поджилки затряслись, — язвительно произнес Далли.
Джерри посмотрел ему прямо в глаза, и в лице было столько угрозы, что Далли на мгновение действительно проникся к нему невольным уважением.
— Не советую недооценивать
Далли немного постоял, наблюдая за ним, затем направился к тротуару. Он остановился на обочине, чтобы поймать такси, и его губы тронула слабая улыбка.
Франческа договорилась встретиться с Далли в девять в соседнем ресторане, который оба любили за его кухню. Она натянула кашемировую спортивную майку и брючки с рисунком под зебру. Поддавшись импульсу, она вдела в мочки пару серебряных сережек совершенно дикой асимметричной формы, испытывая дьявольское наслаждение от возможности подразнить его такими кошмарными украшениями. Прошла уже неделя, как она видела его последний раз, и сегодня у Франчески было праздничное настроение: ее агент наконец-то закончил длившиеся почти три месяца трудные переговоры, и в результате представители телевизионной сети уступили. Начиная с июня выпуск «Вечером с Франческой» станет ежемесячным специальным выпуском взамен прежних еженедельных серий.
Придя в ресторан, она увидела Далли в кабинке в глубине зала, в стороне от основной массы посетителей.
Заметив ее, он поднялся, и на мгновение лицо его осветилось простодушной улыбкой, более уместной у подростка, нежели у взрослого мужчины. В ответ ее сердце подозрительно глухо забилось.
— Привет, милая!
— Привет, Далли!
Пройдя по залу, Франческа привлекла всеобщее внимание, поэтому, когда она подошла к Далли, он поцеловал ее лишь мимолетно. Но как только она села, он, перегнувшись через стол, занялся ее губами по-настоящему.
— Чертовски рад видеть тебя, Френси!
— Я тоже! — Она ответила поцелуем, закрыв глаза и наслаждаясь пьянящим чувством близости к нему.
— Откуда у тебя такие сережки? От «Эйс Хардвеэр» [25] ?
— А это вовсе и не сережки, — надменно возразила она, усаживаясь на стул. — Мастер, что сделал их, утверждает, что это концептуализированный страх в свободной форме абстракции.
— Ты это серьезно? Ну ладно, надеюсь, ты изгнала из них дьявола, перед тем как надеть.
25
Фирма, торгующая скобяными изделиями.
Франческа улыбнулась, а Далли, казалось, упивался ее лицом, ее волосами, формой груди под кашемировой майкой. Кожа ее вспыхнула. Она смущенно отбросила с лица прядь волос; сережки звякнули. Он плотоядно ухмыльнулся, словно сумел рассмотреть все до единого эротические образы, промелькнувшие у нее в голове. Потом откинулся на спинку стула, и его темно-синяя спортивная куртка распахнулась на груди. Несмотря на его улыбку, Франческа видела, что он устал и чем-то озабочен.
Она решила воздержаться от сообщения ему хорошей новости о своем контракте, пока не выяснит, что его тревожит.