Неженка (Том 2)
Шрифт:
Краем глаза она видела, что ее продюсер, Натан Хэрд, уперся руками в бедра - явный признак неудовольствия. Он терпеть не мог, когда она признавалась в эфире, что хоть одно из их шоу не было великолепным, но в прошлой программе ее известный гость из королевской семьи был явно в миноре, и даже самые дерзкие вопросы Франчески не могли его расшевелить.
К сожалению, та программа в отличие от сегодняшней шла в прямом эфире, поэтому ее нельзя было отредактировать.
– Сегодня вечером со мной четыре молодые особы, все они - дети известных пэров Британского королевства. Задумывались ли вы над тем, каково это - расти,
Франческа представила своих гостей, которые удобно устроились в уютной гостиной, обставленной примерно так же, как и нью-йоркская студия, в которой обычно записывалась "Франческа сегодня". Затем она обратилась к единственному ребенку одного из самых известных герцогов Великобритании:
– Леди Джейн, вам не приходило в голову посмеяться над семейной традицией и сбежать с шофером?
Леди Джейн рассмеялась, потом покраснела, и Франческа поняла, что удачно начала шоу.
Через два часа, когда запись закончилась и оживленная реакция ее юных гостей позволяла надеяться на неплохие отзывы, Франческа вышла из такси и вошла в "Коннот". Большинство американцев считают лучшим лондонским отелем "Кларидж", однако, желая прежде всего не слишком удаляться от дома, Франческа чувствовала, что лучшим выбором был маленький "Коннот", в котором всего девяносто номеров, лучшее обслуживание в мире и минимальные шансы столкнуться с рок-звездой в коридоре.
Ее миниатюрное тело было закутано в элегантную шубку из черных русских соболей; пара алмазных сережек идеальной грушевидной формы, по четыре карата каждая, сияли сквозь раздуваемые ветром каштановые волосы. Вестибюль, с его восточными коврами и панелями темного дерева, манил теплом и уютом после мокрой декабрьской улицы. Великолепная лестница, покрытая ковром с латунным держателем вдоль краев, проходила по всем шести этажам отеля; полированные перила красного дерева благородно поблескивали. Хотя Франческа была измотана лихорадочной рабочей неделей, она одарила швейцара улыбкой. Головы всех мужчин в вестибюле поворачивались ей вслед, пока Франческа шла к небольшому лифту, расположенному за стойкой портье, но она не обращала на это внимания.
Под элегантными соболями Франческа была одета откровенно модно. Она сменила более строгий костюм, в котором вела передачу, на одежду, надетую сегодня утром в студию: короткие облегающие кожаные брюки и большой малиновый свитер со светло-коричневой аппликацией - плюшевым медведем.
Гармонирующие по цвету малиновые носки, слегка завернутые вверху, оттеняли туфли без каблуков от Сьюзен Беннис. Этот наряд особенно нравился Тедди - симпатичные медведи и кожаные брюки для мотоциклистов были его любимыми вещами.
Она часто так одевалась, отправляясь с ним в долгие прогулки, совершая набеги на аптеки, или навещая "Храм Дендур" на Метрополитен, или посещая невзрачного торговца солеными крендельками на Таймс-сквер; по мнению Тедди, у него были самые вкусные крендельки на Манхэттене.
Несмотря на усталость, мысль о Тедди вызывала у Франчески улыбку. Она так скучала по нему. Это было ужасно - быть вдали от своего ребенка, настолько ужасно, что Франческа всерьез подумывала уменьшить нагрузку, когда весной надо будет перезаключать контракт. Зачем было заводить ребенка, если она не может
Выйдя из лифта, она взглянула на часы и быстро прикинула в уме расписание Тедди. Вчера Холли Грейс взяла Тедди к Наоми, и сегодня они собирались сходить в музей Морского порта на Саут-стрит. Может быть, она успеет поймать его до ухода.
Франческа нахмурилась, вспомнив, что, по словам Холли Грейс, Даллас Бодин прибывает в Нью-Йорк. Все эти годы ее нервировала даже мысль о том, что Тедди и Далли окажутся в одном городе. Не то чтобы она боялась узнать в сыне его черты; видит Бог, в Тедди не было ничего, напоминавшего Далли. Просто ее тревожила мысль, что Далли может как-то повлиять на ее сына.
Она сняла соболью шубу, повесила ее в шкаф и заказала разговор с Нью-Йорком. К ее восторгу, трубку снял Тедди:
– Квартира Дей. Говорит Теодор.
От одного звука его голоса глаза Франчески увлажнились.
– Привет, малыш!
– Мама! Знаешь что, мама? Я вчера пришел к Наоми, и Джерри пришел, и они с Холли Грейс снова поругались! А сегодня она меня возьмет в Морской порт на Саут-стрит! И потом мы пойдем к ней домой и закажем китайский обед! А ты знаешь, моего друга Язона...
Франческа с улыбкой слушала новости Тедди. Когда наконец он сделал паузу, чтобы вдохнуть воздух, она сказала:
– Я скучаю по тебе, золотко. Помни, что через пару дней я буду дома и мы вместе поедем в отпуск в Мехико, на целых две недели. Мы с тобой прекрасно отдохнем!
Это был ее первый настоящий отпуск с тех пор, как она подписала контракт с телекомпанией, и они оба ждали его уже давно.
– А в этот раз ты поплывешь на пароходе через океан?
– Я пойду вброд!– заявила она.
Тедди презрительно фыркнул:
– По крайней мере дойди до места, чтобы вода была по пояс.
– Я еще согласна по колени, но не выше.
– Ты и вправду цыпленок, ма, - важно сказал он.– Гораздо больший цыпленок, чем я.
– Уж тут ты совершенно прав.
– А ты готовишься к экзаменам на гражданство?– спросил Тедди.– В прошлый раз, когда я задавал тебе контрольные вопросы, ты запуталась в том, как из законопроектов делаются законы.
– Я повторю в самолете, - пообещала Франческа. Она явно затянула с заявлением об американском гражданстве. Франческа всегда была слишком занята, у нее было слишком плотное расписание, пока однажды ей не пришло в голову, что она живет в стране уже десять лет и за это время ни разу не участвовала в выборах. Она пристыдила себя и с помощью Тедди в ту же неделю начала длинную процедуру натурализации.
– Я тебя страшно люблю, золотце!– сказала она.
– Я тоже.
– И будь особенно внимателен к Холли Грейс сегодня вечером! Может быть, ты не понимаешь, но она всегда огорчается, когда видит Джерри.
– Я не знаю почему. Джерри классный.
Франческа была слишком мудра, чтобы пытаться объяснить тонкости отношений между мужчинами и женщинами девятилетнему мальчику, особенно считающему, что все девчонки зануды.
– Но будь к ней внимателен, радость моя, - сказала Франческа.