Чтение онлайн

Когда она уехала, он несколько месяцев так пил, что не мог играть в гольф, хотя все считали, что он готовится в подготовительную школу профессиональных игроков. Наконец Скит позвонил Холли Грейс, и она приехала навестить Далли.

– Впервые за всю свою долгую жизнь я почувствовала себя счастливой, сказала она.
– Почему бы и тебе не стать счастливым?

Понадобились годы, чтобы они научились любить друг друга по-новому. Вначале, вместе залезая в постель, они обнаруживали, что их опять затягивают старые ссоры. Время от времени они месяцами пытались наладить совместную жизнь, но различие взглядов сводило их старания на нет. Когда Далли впервые увидел Холли

Грейс с другим мужчиной, ему захотелось убить того на месте. Но тут на глаза ему попалась привлекательная маленькая секретарша.

Они говорили о разводе годами, но ни один из них ничего для этого не делал. Для Далли все в мире заменял Скит. Холли Грейс всем сердцем любила Винону. Но настоящей семьей для них обоих - для Далли и Холли Грейс - были они сами, а люди с таким трудным детством, какое выпало на их долю, так просто от семьи не отказываются.

УНЕСЕННЫЕ БУРЕЙ

Глава 19

То здание представляло собой приземистую белую коробку из бетона. Неподалеку располагалась мусорная свалка, возле которой были припаркованы четыре пыльных автомобиля. Рядом со свалкой стояла закрытая на висячий замок хибарка, а пятьюдесятью ярдами далее виднелась металлическая мачта антенны, ориентируясь на которую Франческа шла последние часа два. Бист отправился на разведку, а Франческа устало поднялась по лестнице перед входной дверью. Стекло двери практически потеряло свою прозрачность от пыли и многочисленных отпечатков пальцев. Значительную часть левой половины двери занимали переведенные на стекло названия - "Торговая палата Сульфур-Сити", "Юнайтед-Вэй", а также различные радиовещательные ассоциации. В центре золотом красовались буквы-позывные: Кей-ди-эс-си. Нижняя половина С отсутствовала, так что это вполне могла оказаться G, но Франческа знала, что это была С, поскольку прочитала ту же надпись на почтовом ящике, когда сворачивала по тропинке к зданию.

Хоть и можно было рассмотреть себя получше, став перед зеркальной дверью, Франческа не стала тратить на это время.

Вместо этого она провела тыльной стороной ладони по лбу, убрав с него влажные от пота пряди волос, и отряхнула, как смогла, свои джинсы. Ей ничего не удалось сделать с кровавыми царапинами на руках, поэтому она просто перестала обращать на них внимание. Ее прежняя эйфория исчезла, оставив вместо себя ощущение опустошенности и тревоги.

Распахнув входную дверь, Франческа оказалась в комнате для приема посетителей, где ее взору предстали шесть заваленных бумагами столов, примерно такое же количество часов, несколько досок для объявлений, а также многочисленные календари, плакаты и карикатуры, прикрепленные к стенам пожелтевшей липкой лентой. Слева стояла современная датская полосатая кушетка, средняя подушка которой была продавлена в результате слишком частого использования.

В комнате было только одно большое окно, выходящее в студию, где виднелся сидящий перед микрофоном диктор в наушниках. Голос диктора передавался в офис с помощью настенного репродуктора, работающего на пониженной громкости.

Сидевшая за единственным занятым столом рыжеволосая женщина, похожая на толстощекого бурундука, взглянула на Франческу:

– Чем могу служить?

Франческа кашлянула, чтобы прочистить горло, и взгляд ее скользнул по раскачивающимся золотым крестикам, свисающим из ушей женщины над нейлоновой блузкой, а затем переместился к телефону, расположенному рядом с рукавом женщины.

Один звонок в Вайнетт - и все ее нынешние проблемы будут решены разом! У нее будет еда, новая одежда и крыша над головой. Но идея позвонить Далли и обратиться за помощью уже потеряла для нее

прежнюю привлекательность. Несмотря на все утомление и тревоги, она чувствовала, что на той пустынной грязной дороге внутри ее что-то необратимо изменилось. Она уже устала быть милой безделушкой, которую подхватывает и несет любой ветерок. Не зная еще, чем это для нее обернется, Франческа решила сама распорядиться своей жизнью.

– Мне бы хотелось поговорить с вашим руководством, - сказала она бурундучихе. Франческа тщательно выговорила эту фразу, стараясь произвести впечатление человека компетентного и профессионального, несмотря на грязное лицо, пыльные, обутые в босоножки ноги и абсолютное отсутствие денег.

Сочетание сомнительной перепачканной внешности Франчески с изысканным британским произношением явно заинтриговало женщину.

– Меня зовут Кэти Кэткарт, я - менеджер отдела. Вы можете мне рассказать о своем деле.

Может ли эта менеджер ей помочь? Франческа и понятия не имела, но решила, что лучше уж ей поговорить с самым главным здесь мужчиной. Она произнесла дружелюбно, но достаточно твердо;

– Это главным образом личное дело.

После некоторых колебаний женщина поднялась и вышли через дверь офиса, расположенную за ее спиной. Появившись через некоторое время, она произнесла:

– Мисс Пэджет готова вас принять, если вы не займете у нее слишком много времени. Она - менеджер нашей станции.

Франческа занервничала еще сильнее. Как менеджером станции оказалась женщина? С мужчиной по крайней мере у нее были бы хоть какие-то шансы. Но девушка тут же напомнила себе, что ситуация предоставляет ей возможность сделать первый шаг к той новой Франческе, которая уже не будет скользить по жизни, используя свои привычные старые трюки. Расправив плечи, она вошла в офис менеджера станции.

Табличка из золотистого металла извещала, что за столом сидела Клер Пэджет - элегантное имя для неэлегантной женщины. Ей было сорок с небольшим, и у нее было мужское, с квадратным подбородком лицо, лишь слегка смягченное остатками красной помады. Ее седеющие, средней длины каштановые волосы были незатейливо подстрижены. Вид у волос был такой, словно ничего, кроме шампуня, для ухода за ними не использовалось. Сигарету Клер держала по-мужски - между указательным и средним пальцем правой руки - и, поднося ее ко рту, дым не вдыхала, а скорее заглатывала.

– В чем дело?
– достаточно резко спросила Клер. Она разговаривала профессиональным дикторским голосом, глубоким и звучным, даже без намека на приветливость. Из стенного репродуктора позади стола едва слышно доносился голос диктора, читающего обзор местных новостей.

Хотя приглашения сесть не последовало, Франческа сразу же подошла к единственному в комнате стулу с прямой спинкой, решив, что Клер Пэджет не выглядит как человек, способный с уважением отнестись к тому, кто дрожит перед ней как заяц. Представившись, Франческа присела на краешек стула.

– Прошу прощения, что явилась без уведомления, но мне хотелось спросить, нет ли у вас какой-либо работы.

Голос Франчески звучал скорее просительно, чем настойчиво. Куда подевалась вся ее самонадеянность, которая всегда сопровождала ее, словно запах духов.

После краткого изучения внешности Франчески Клер Пэджет снова погрузилась в свои бумаги.

– У меня нет никакой работы.

Собственно, другого ответа Франческа и не ожидала, но все равно у нее возникло чувство, словно ее ударили под дых. Она вспомнила пыльную ленту дороги, тянущейся к горизонту Техаса-Франческа, едва совладав с распухшим от сухости языком, промямлила: