Чтение онлайн

Первым уроком писали обещанную им на прошлой неделе контрольную по биологии. Потом была литература, где русачка огласила оценки за сочинение по «Поднятой целине». В этот раз, как и в прошлой жизни, Михаил писал его на тему «вопросы коллективизации», но теперь получил две пятерки вместо пятерки за грамотность и четверки за содержание в прошлый раз. Хотя тогда он так и не понял, за что ему оценку занизили — объяснить это русачка отказалась. Кое-какие подозрения хоть и были, но, увы, без доказательств.

Потом приступили к изучению следующей книги Шолохова — «Судьбы

человека». Вспоминали про войну, про борьбу с фашизмом, про концлагеря и сожженные села и города — и с каждым словом настроение у всех находящихся в классе становилось все более и более мрачным. Как ни крути, но хоть никто из присутствующих в классе сам войну и не застал, но уж слишком свежа еще была народная память о тех событиях… Такое не забывается поколеньями. Так что уже к середине урока все пацаны сидели с хмурыми лицами, а многие девчонки как будто и вовсе готовы были расплакаться в любой момент. Потом русачка начала задавать вопросы о том, у кого какое мнение о войне…

— Фашисты — твари, давить их надо как гнид, — махнув рукой, решительно произнес Васька. — Чтобы никогда больше в мире фашистская гадина не смела башки поднять!

— А ты что думаешь, Попова? — поинтересовалась русачка у их старосты.

— А что тут думать? — встав из-за парты, произнесла Анька. — Фашисты — это вообще не люди! Звери! Настоящие звери! Будь проклят Гитлер и вся его банда!

— А ты, Старостина?

— Я? — нерешительно встав из-за стола, тихо произнесла Вика. — Я вообще понять не могу, зачем люди воюют! Война — это ж самое худшее, что только можно придумать… Самое подлое, самое жестокое и бесчеловечное! Самое страшное и…

А дальше повторилось то, что было и в прошлом мире Михаила… Выскочив из-за парты, девчонка выбежала из кабинета и захлопнула за собой дверь. Все случилось точно также, как и в его реальности, один в один — а ведь, казалось бы, эти события были давным-давно забыты… Михаил даже удивился тому, как память порой восстанавливает давно, казалось бы, забытое…

— Старостина, вернись! — крикнула ей вслед русачка, но Вика ее уже не слышала.

После этого в классе установилась мертвая тишина, которую некоторое время никто не решался нарушить. Русачке по-видимому было неудобно за сложившуюся ситуацию, а остальные тоже не знали, что в такой ситуации делать.

— Можно выйти? — выждав с полминуты, протянул руку Михаил.

— Тебе-то куда, Солнцев? — словно даже обрадовавшись тому, что кто-то прервал тишину, спросила русачка.

— Так это, — пожал плечами Михаил, — как обычно…

— Ладно, иди, — вздохнула училка. — И если увидишь там Вику — позови обратно…

В прошлом варианте истории он и впрямь тогда побежал в туалет, да и произошло это минуты на две-три позже, а Вику поискать он и вовсе решил уже на обратном пути, изначально о том даже не задумываясь. Но сейчас такой потребности он не чувствовал — значит, обойдется…

— Что, посмеяться пришел? — огрызнулась Вика, когда Михаил застал ее в конце коридора второго этажа около окна.

В прошлой жизни он на эти слова даже обиделся, но сейчас такого

не было.

— Нет, конечно, — ответил Михаил. — Просто спросить хотел…

Все заранее продуманные слова вдруг как-то сразу вылетели из головы при виде заплаканной девчонки. Честно говоря, что делать в такой ситуации — он так за всю жизнь и не научился. Ничего и никогда так не выбивало его из колеи как женские слезы… Хотелось сказать что-то успокаивающее, но что?

— Папа мой капитан артиллерии, — тихо произнесла Вика. — Всю войну прошел… Но когда я у него про войну спрашивала — молчит. Говорит, что не хочет этого вспоминать… А мама моя перед войной в Белоруссию поехала к родственникам, а эвакуироваться не успела… Представляешь, Миш… Ей в 45-м двадцать было! А она поседела вся…

— Все хорошо будет, Вик, — постарался сказать что-то успокаивающее Михаил. — Война давно прошла… И никогда больше не повторится.

— Ненавижу войну… — после долгого молчанья произнесла Вика. — Американцы нам бомбой грозятся… Новой войной…

— Они не решатся, — на этот раз уже с абсолютной уверенностью ответил Михаил. — Никогда.

За давностью лет Михаил уже не помнил, что он говорил в прошлой раз… Вроде, что-то в том же духе, но тогда такой уверенности у него не было. То была лишь та вера в светлое будущее, в то, что все будет хорошо. Сейчас же эта уверенность была подкреплена всем опытом его дальнейшей жизни. Нет, не будет никакой новой мировой войны… Он это знал точно. И Вика это явно почувствовала.

— Думаешь? — во взгляде девчонки мелькнула удивление.

— Уверен, — ответил Михаил. — У нас ведь тоже есть бомба! А американцы — трусы. Им лишь бы бомбить тех, кто не может достать их в ответ…

— Помнишь Кубу? — после опять затянувшегося молчанья произнесла Вика. — Американцы тогда вновь грозились войной…

— Помню, конечно, — согласился Михаил.

Помнить он, конечно, помнил, но помнил свою версию истории… И официальную версию, и то, что потом узнал про ракеты. В этом мире, кстати, официальная позиция была несколько иной: по просьбе кубинского правительства СССР решил разместить свои военные базы для защиты острова от возможной империалистической агрессии со страны США. Что, конечно, вызвало панику у американцев, их планы задушить кубинскую революцию летели псу под хвост! Ну да, тут же «мирное сосуществование» с буржуями никто не объявлял, потому все логично и не так уж и далеко от правды… Ракеты? Так это же все частности! Ракетная база — она же тоже военная?

— Папа мой тогда уж вещи собирал… Думал, что вот-вот в армию обратно могут призвать, а мама с бабушкой тайком плакали, — полушепотом произнесла Вика. — И мне тоже страшно было…

— Ничего, Вик, — улыбнулся Михаил. — Никто на нас не нападет. Американцы кто угодно, но все же не полные дураки. Понимают, что в Третьей мировой, ядерной войне, победить невозможно. Они постараются развалить нас изнутри… Ну а наша, как советских людей и комсомольцев, задача — не дать им этого сделать.

— В смысле? — удивленно взглянув на Михаила, произнесла Вика.