Незабудка
Шрифт:
– Армянская национальная гвардия подвергла обстрелу азербайджанские селения Верхняя Аскипару20, Баганис Айрум, Нижняя Аскипару и Гушчу Айрум с применением минометов, гранатометов и ракет типа «земля-земля». Боевые армянские отряды развернули наступательные операции по освобождению депортированных ранее азербайджанцами сел. Военные действия начались во всем Нагорном Карабахе.
Таня с ужасом слушала диктора – это походило на сводку с фронта. Да, так оно и было. На Кавказе шла война, гибли люди.
Она нашла отца во дворе. Тот прилаживал корзинку
– Пап, объясни, что происходит? Почему армяне воюют с азербайджанцами?
– Ты увлеклась вдруг политикой, – поразился он. – Скажи, что помнишь из истории?
– Нагорный Карабах уже столетие не могут поделить между собой армяне и азербайджанцы, – припомнила Таня.
– Вот ты и ответила на свой вопрос. Страна разваливается на куски, власть ослабела, республики вспомнили давние обиды. Армения хочет включить Карабах в свой состав, а азербайджанцы не хотят отдавать такой большой кусок территории. Смотрела по карте? Область расположена между двумя этими странами. Когда двое дерутся, третий не должен вмешиваться, а то ему навешают с двух сторон. Нашим ребятам там очень тяжело. Хорошо бы их вывели из этого пекла.
Таня удивилась:
– Пап, а почему не поделить пополам и не нужно тогда воевать?
– Все не так просто. Армянские и азербайджанские села не расположены по разные стороны. Нужно устраивать великое переселение большого количества людей. Кто на это добровольно согласится? Без ошибок и обид и в этом случае не обойдётся. У нас была одна страна, и раньше случались конфликты, но решения тогда принимались быстро. Недовольство убивали в зародыше. А теперь бывшим друзьям Москва не указ. Проще говоря, нас больше не уважают и не слушают. Скорее всего, армян на азербайджанцев и наоборот кто-то науськал. Тем более народ там горячий. Всегда есть те, кто ловит рыбку в мутной воде, кому не выгоден мир. Одни торгуют оружием, другим нужна власть, третьи проделывают свои тёмные делишки. Первую кровь пролили бандиты-экстремисты. Дальше пожар легко раздувался. А ещё не забывай: на Кавказе другие нравы, там до сих пор существует кровная месть. Начать легко, а остановить трудно.
Таня сорвала маргаритку, покрутила цветок в руке.
– В Карабахе находится русская армия?
Антон Сергеевич проверил крепление качелей и внимательно посмотрел на дочь.
– Конечно. Пытается помирить воюющие стороны. Я даже знаю какая: 4-я общевойсковая армия. Говорили в новостях, – пояснил он. Закрепив корзину, он толкнул качели. Они мягко взлетели вверх. – Пойду, порадую Ваньку.
Мысли у Тани разбегались, как тараканы при включенном свете.
«А почему бы не спросить тетю Соню, где служит её сын?»
Таня посмотрела в низкое небо, закрытое тучами. Дождь так и не собрался, день стоял пасмурный, настороженный. Послышались весёлые голоса. Отец нёс Ваньку на плечах. Усадил сына в корзину и раскачал его. Мальчик завизжал от восторга.
– Пап, мне нужно уйти по делу, я скоро вернусь, – сообщила Таня
Тети Сони дома не оказалось.
– Здравствуйте. Вы меня помните?
– Танюш, прошло два года, а не двадцать лет. Ты не настолько изменилась, – дружелюбно улыбнулась она.
– Вы могли бы сказать мне, где служит Саша?
– Конечно. Нет никакого секрета. В Рязани. В 137-м парашютно-десантном полку21, выучила, наконец, – похвасталась она. – Ему до дембеля осталось семьдесят дней. Сашка календарик выслал, – объяснила тетя Соня.
– Дайте, пожалуйста, его адрес. Может, напишу. – Таня покраснела.
Тётя Соня продиктовала адрес.
Покидая больницу, Таня чувствовала, что она долго смотрела ей вслед.
Сашка не в Карабахе, он находится в Рязани. Нужно успокоиться: иногда ведь сны просто иллюзии. Противное сердце не хотело соглашаться с рассудком. Оно болело.
***
«От недосыпания едет крыша», – подумал Сашка.
В разгар боя чуть в стороне от себя он увидел слегка размытый образ Тани. От удивления Лукьянов задержался, разглядывая ее. Он не понимал, что происходит. В эту секунду автоматная очередь ударила по тому месту, где он должен был находиться. Сашка остановился взглянуть, на привидевшуюся ему девушку и остался жив. В лицо брызнула каменная крошка из выбоин на камне. Впереди взрыхлило песок и чахлую траву.
«Неужели задремал прямо среди бела дня, да ещё на ходу?», встревожился он.
Таня снилась ему ночами, но днём пригрезилась впервые. Дневное напряжение давало о себе знать, в последнее время любимая снилась реже. Лукьянов проваливался в сон без сновидений, а утром казалось, что не отдохнул вовсе.
В октябре 1989 его забрали в армию. На распределительном пункте Краснодара он узнал, что отправится в Рязань, его физическая подготовка оказалась достаточной для службы в десантных войсках. Сашка попал в разведывательный взвод. Следующие полгода запомнились изнурительными тренировками. Иногда ему казалось: он не выдержит напряжения. А потом произошёл перелом, у него всё стало получаться. Лукьянов научился отлично стрелять, неслышно двигаться, бесшумно голыми руками убивать противника и незаметно маскироваться. В июле 1990 года их взвод перебросили в Карабах. Там находилась 4-я Общевойсковая армия. Солдаты внутренних войск проводили проверку паспортного режима и забирали у населения оружие. Взвод выполнял другие приказы: приходило сообщение о скоплении боевиков, и его бросали на их уничтожение и защиту поселений.
Это была непонятная война. Русских солдат ненавидели обе стороны. Азербайджанцы обвиняли их в помощи армянам. Приводили примеры жестокости армянских боевиков. Показывали сожжённые дома в азербайджанском селе Айрум.
– Неверные собаки сожгли семью с маленьким ребенком живьём. И добрую половину жителей оставили без крыши, – горячился бородатый азербайджанец.
В другой раз о зверствах азербайджанцев рассказывали бывшие жители Кировабада и Нахичевани, которых выгнали из своих домов, и они стали беженцами.