Нейропат
Шрифт:
Однако Нейл... По какой-то причине Нейл никогда не хотел отступаться. Конечно, Томас вышучивал разбросанность его мыслей, как вы могли бы вышучивать старые истории о футбольных баталиях в школе или неуместные воспоминания о былых заслугах. «Да, здорово ты ему влупил!» Порой он даже задумывался, уж не признак ли это какой-то скрытой разобщенности, неспособности находить контакт вне стен общежитий кампуса и в расположенных вне кампуса барах...
Вот и прошлой ночью все было примерно так же, разве нет?
«Он пытался отговорить меня любить детей...»
Пикскилл блистал на солнце за лобовым
Вот, значит, какая у нее поездка.
В груди у него похолодело.
— Хороший, блин, Сан-Франциско, — пробормотал он.
Оперативный сотрудник Саманта Логан остановила свой белый «мустанг», но двигатель не выключила. Выбросив сигарету в окно, она через ветровое стекло проследила за Томасом Байблом. Тот торопливо подошел к двери бунгало из серого кирпича. Вид у него был возбужденный.
Шестым чувством она почуяла, что он направляется домой. Она последовала за ним от университета до Западной станции метро на 116-й улице, затем ринулась на север, чтобы перехватить его у Пикскилла — почти на полпути до чертова Покипси! Шестое чувство говорило ей, что Томасу Байблу сейчас нет дела до чужого внимания.
Если бы не Шелли Атта и ее настойчивое желание показать Байблу видеозапись, они могли бы уже добиться результата. Но нет, эта идиотка решила, что вид Синтии Повски проймет мужика и заставит его расколоться. Хотя, если ты не слепой, тебе должно быть понятно, что именно вконец обнаглевший Нейл Кэссиди подкинул им эту маленькую «комедию положений», как язвительно прозвал пленку ее прежний напарник Дэнни Джерард. Когда Атта упомянула о своем плане, Саманта первым делом подумала, как отреагировала бы на это она сама. Но в том-то и проблема с такими мудачками, как Шелли: ничего не видят дальше собственного носа. Или им все по фиг.
Саманта Логан поняла, почему Томас Байбл вышвырнул их из своего кабинета. Она даже втайне аплодировала ему за это. Но почему потом он бросился домой? И зачем сразу после этого бросился сюда?
И потом, куда — сюда?
Томас помедлил у крыльца. Он был у Норы на «новом месте» бесчисленное количество раз: забирал детей, возвращал детей, а однажды помог ей привезти новый холодильник, и то поздравлял себя с этим, то за это же проклинал (кончилось тем, что они трахались на липкой клеенчатой кушетке в ее гостиной). Однако, несмотря на столь частые посещения, место это так и не стало для него родным и близким. Он был здесь незваным гостем, случайным прохожим. Вытянутое, низкое крыльцо, наглухо закрытые окна, беспорядочно посаженные растения, солнцелюбивая герань, побеленные перила и черная алюминиевая дверь каким-то образом постоянно олицетворяли саму Нору.
А Нора уже не любила его.
Но причиной нерешительности Томаса было не только это... тут были замешаны и Нейл, и ФБР. Почему Нейл упомянул о ней? И что он сказал? Что-то. Что-то...
Томас в расстройстве принялся тереть лицо руками.
«Ничего с ней не
Он просто стоял и дышал, пялясь, как дурак, на закрытую дверь. Дом казался сверхъестественно тихим. Томас моргнул. Теперь перед глазами у него стояла не Синтия Повски, он заглянул внутрь...
Признаки борьбы. Кровавые полосы, протянувшиеся по дощатому полу...
«Ни черта с ней не случилось».
Муха жужжала в углу бетонного подоконника, попавшись в мохнатую паутину убийцы-паука. Другая, по-летнему оживленная, билась о мутное стекло. Солнечный свет струился сквозь перила, яркими полосами ложась на землю. Одна из них тепло улеглась на его левом ботинке.
Нора. Даже после такой горечи, растерянности и недоверия Томас постоянно волновался, что она живет совсем одна. Покровительственная забота, он понимал это, но...
После стольких лет. После стольких мучительных попыток.
«Ничего с ней не может случиться». Он постучался, чуть слышно. Молча подождал.
На заднем дворе у соседей залаяла собака. Дети визжали, громко барахтаясь и плескаясь в бассейне. На стук никто не ответил.
Томас сжал большим и указательным пальцами переносицу, пробуя помассировать ее, чтобы снять боль. Было слышно, как за несколькими изгородями мужской голос прикрикнул на плавающих детей. Томас почти видел, как солнечный свет маслянисто растекается по воде. Почти чуял запах хлорки.
Он снова постучал, более отрывисто и громко.
Тишина.
Возможно, она действительно уехала в Сан-Франциско. Возможно, взяла такси до вокзала. А может, укатила с этим, как его, молодым стажером из ее агентства — кажется, он жил где-то в Пикскилле. Возможно, он ее и подвез. Может, Нейл ничего и не говорил о том, чтобы повидаться с Норой? Не было никаких...
Томас взялся за прохладную круглую ручку, повернул...
...и дверь вырвалась у него из рук.
— Томми... — сказала Нора, щурясь от ослепительного солнечного света.
У нее было живое лицо брюнетки, пухлые, как у модели, губы и большие карие глаза, честно глядевшие на собеседника, и хитроумная бухгалтерия оказываемых милостей. Ее прямые короткие волосы были тонкими, как у ирландки, а кожа — по-ирландски бледной. В упор глядя на нее, Томас вдруг вспомнил, что сегодня под утро ему приснилась их свадьба, и показалось, что тогда она выглядела такой же, как сейчас, — все то же томление, святость, сожаление...
Как единственная женщина, которую он когда-либо по-настоящему любил.
— Я... Я сейчас объясню, — сказала Нора.
— Ты плакала? — спросил Томас.
В смеси эмоций главным было облегчение, и он чуть не разрыдался. По крайней мере, она в безопасности. По крайней мере, она в безопасности.
Какого черта он навыдумывал? Нейл — психопат?..
Нора потерла уголок глаза.
— Нет. Что ты здесь делаешь? Где дети? Ничего не случилось?
— Дети отлично. Они с Миа. Я приехал... я...
Нора ждала продолжения.
— Я приехал, потому что вчера ночью у меня был Нейл. Он что-то сказал насчет того, что видел тебя... — Томас улыбнулся, наконец обретя уверенность в себе. — Поскольку ты сказала, что едешь в Сан-Франциско, я решил смотаться сюда — проверить, все ли в порядке... Так все в порядке?