Чтение онлайн

Бум-м-бом-м!

Асфальт прыгнул в ладони. Асфальт опрокинулся. Угол дома. Кусок крыши. Белое многослойное облачное волокно. Иглы под ногтями. Больно-больно-больно!

Его катало, то приближая к скрюченной фигурке Веры, то отдаляя от нее. Ему мерещился ее слепой — один белок, без радужки — глаз. Ее пальцы, хватающие за рукав. Ее щека, трущаяся об асфальт.

Он слышал ее крик, протяжный, почти вой:

— Господи-и-и!

Он видел затылок Яцека, стоящего на тротуаре

и пытающегося обнять руками дом. Яцек стоял неподвижно и, кажется, шептал:

— Я доволен, я всем доволен.

Во рту было полно крови.

Боль вгрызалась в мышцы, сверлила кости и зубы, хрустела суставами. Боль перемалывала, и Виктор хрипел и изворачивался, давил ее, вытряхивал из себя, сплевывал ее, но она накатывала новой, яркой волной.

Я р-р-рад! Су… Р-рад!

А потом все кончилось. Незаметно и разом. Как всегда.

Виктор обнаружил себя сидящим у тачки, обессиленным и разбитым, с ладонями в крови и распухшей вдобавок к скуле губой. Вера упиралась лицом в его плечо, уже не наддутое, скисшее, и баюкала левую руку.

А еще он, оказывается, свистел:

— Ф-фы… фи-и-и…

Хотя ему думалось, что он говорит: "Все хорошо, все позади". Но это прокушенный язык зачем-то словам мешал.

Как ни странно, после наказания можно было даже поймать кайф.

Главное — не шевелиться. В контуженном болью теле бродил пост-эффект, и оно казалось легким, расслабленным, невозможно-воздушным. Не тело — суфле.

И хотелось спать.

— Господин Рыцев!

Виктор скривился от впившихся в руку чужих пальцев.

— Оффынь.

— Господин Рыцев, мертвец уходит!

Яцек потянул его на себя, и притихшая боль выстрелила залпом — в висок, в поясницу, в шею, по ногам.

Виктор заскрежетал зубами.

— Фука.

Он поднялся, оставив без опоры коротко простонавшую Веру.

— Уходит! — снова повторил Яцек.

Виктор, пошатываясь, повернул голову.

Мертвец удалялся на четвереньках. Ему не мешал даже развязавшийся фартук. Он наступал на него коленями, вонзался головой в асфальт, но упорно, обдирая лоб, полз прочь.

Не в ту сторону, подумалось Виктору на ходу.

Надо было бы к кладбищу. Не в город. Все мертвецы должны сами ползти на кладбище.

Да и закапываться — тоже.

Серая спина Яцека, которую он пытался держать в поле зрения, вдруг качнулась и исчезла, оставляя ему панораму пустой улицы. И куда?

Виктор опустил взгляд.

Яцек был здесь. И мертвец был здесь.

Казалось, они теперь ползут вместе. Только Яцеку тяжелее, и он цепляется за чужие шею, спину, стараясь не отстать.

Мертвец пускал газы.

— Помогите уже, — прохрипел

Яцек.

— Фяс.

Виктор нагнулся.

С третьей или четвертой попытки ему удалось поймать в захват плечо. Кожа у мертвеца была теплой и жирной наощупь. Пальцы скользили.

— Разворачиваем, — сказал Яцек.

Виктор потянул вверх.

В голове было: завалюсь — не встану. Если завалюсь — все. Кровь шумела в ушах.

— Еще чуть-чуть!

Треснула фартучная тесьма.

Мутные, в темных пятнышках глаза мертвеца вдруг оказались совсем близко и заглянули в него: кто ты? Влажным холодом продернуло правую щеку. Спустя мгновение Виктор понял, что его облизали.

— Ффясь!

Он дернулся, ощерился, перехватился.

Качнулось, смещаясь, небо, и Вера с тачкой оказались впереди, а не сзади. Как и кромка кратера, косо обрезающая облака.

Виктор упер лоб мертвецу в челюсть.

Сволочь, подумалось ему, прямо языком. А вдруг — трупный яд? И тут уже никаких, будто он сам, это он не сам…

Нет, нельзя.

— Господин… — выдохнул Яцек. — Господин Рыцев…

Виктор сообразил, что они стоят из-за него. Все еще стоят.

— Фа-фа, — сказал он.

И они пошли.

Медленно, потому что мертвец висел на плечах, а правое колено Виктора с каждым шагом просилось уйти в сторону.

Затем они уложили мертвеца в тачку, и он больше не порывался сбежать. Открыв рот с желтыми зубами, он смотрел вверх.

Виделось ли ему что-то завораживающее? Наверное.

— Кажется, все, — сказала Вера, встав рядом.

Ее легкое платье было в пыли и крапинах асфальта, на ногах темнела грязь, к щеке она прижимала оторваный с подола лоскут.

— Ффа вы? — спросил Виктор.

— Ничего, — просто ответила она. — Не в первый раз.

— Афыфафиссьо.

— Что?

— Афы…

Вера фыркнула.

Глаз над лоскутом весело блеснул.

— Фто? — удивился Виктор.

— Просто…

Вера не удержалась и захохотала.

А через секунду они уже хохотали вместе, два наказанных, но живых человека, в синяках и ссадинах. Морщились от боли, поддерживали друг друга и хохотали.

Яцека, покатившего тачку, им удалось догнать только в самом конце улицы.

Улица обрывалась на взлете, дальше были только трава и камни, поднимающиеся высоко вверх по склону до самой траурно-черной кромки. Натоптанная тропа по дуге уводила вправо. Там, над бурым колыханием, рыжели столбики ограды.

Кладбище.

— Фуда? — спросил Виктор.

— Да, — устало кивнул Яцек. — Только давайте вместе.

— Фис ффобьем, — сказал Виктор, берясь за ручку.