Чтение онлайн

Я ужасно устал. Ужасно. Все время только и думал, когда закончится этот бег, — сказал Затопек и… умчался совершать круг почета.

«Гроссмейстер» Остап Бендер, как всем известно из романа «Двенадцать стульев», обещал жителям городка Васюки, расположенного «на правом высоком берегу Волги», организовать Международный шахматный турнир 1927 года, приезд Капабланки, Ласкера, Алехина, Нимцовича и других шахматных корифеев. Обещал превратить Васюки «в центр десяти губерний».

Юрий Павлович

Петров не выдавал себя за «гроссмейстера», но обещал мотогонщик первого разряда, приехав жить в скромный волжский городок Балаково Саратовской области, не меньше, чем Бендер: сулил построить мототрек с трибунами на много тысяч зрителей, создать мотоклуб, обещал приезд гонщиков с мировыми именами — Игоря Плеханова, Антонина Шваба, Бориса Самородова. Много всего обещал.

Остапу Бендеру пришлось спасаться бегством от гнева обманутых им васюкинцев. Юрий Павлович Петров и по сей день живет и здравствует в Балакове, а все, что он обещал, осуществилось.

— Не за тот вид спорта Бендер «ухватился», — шутит Петров. — Не знал, чудак, о спидвее. А впрочем, — переходит он на серьезный лад, — время сейчас другое, какой темп строительства!

Да, темпы колоссальные. Лишний раз убеждаешься в этом, побывав в Балакове. За несколько последних лет скромный волжский городок превратился в индустриальный центр, полным ходом идет сооружение мощной ГЭС. Вместе с городом строились и мотоклуб Балаковского комбината искусственного волокна и мототрек. Вначале были деревянный сарайчик почти без мотоциклов и гаревая дорожка в чистом поле, а сейчас, четыре года спустя, — каменный дом с вместительными боксами, мототрек с трибунами на 15 тысяч мест. Есть даже свой клубный значок.

Появились в городе свои перворазрядники и мастера мотоспорта. Борис Цеханович — кандидат в сборную СССР.

А 22 мая 1966 года на трибуны балаковского мототрека было продано дополнительно еще 15 тысяч входных билетов! Так велико было число желающих посетить в этот день соревнования. И нет здесь ничего удивительного: в городе проходил один из этапов розыгрыша чемпионата мира (!) в мотогонках по гаревой дорожке — спидвею. Балаковцы увидели у себя дома знаменитых асов: Самородова, Шваба, Росса, восходящую звезду Геннадия Куриленко, Петера Либинга из ГДР, Эдмунда Мигося из Польши, Любоша Томичека из Чехословакии.

— Много пришлось похлопотать, побегать, — рассказывает Петров, — сначала мне одному, потом вместе с единомышленниками. С Остапом Бендером меня сравнивали, пожалуй, не зря. Иногда и его «методами» приходилось действовать. Один «трюк» с приездом сборной СССР чего стоит!

…Нужен был решительный шаг. Поехал в Москву, уговорил старшего тренера сборной СССР заслуженного мастера спорта Владимира Карнеева — одного из наших пионеров спидвея — привезти всех «китов» в Балаково, устроить показательные выступления. В Москве же и программы соревнований отпечатали. Приехали в город — как снег на голову свалились. Звонки, расспросы: «Как? Что? Почему? С кем согласовали?»

Но сборная СССР в Балакове. Отступать некуда. Прошли соревнования. Увидели все своими глазами настоящие гонки и заболели спидвеем. Дальше легче пошло, устраивались соревнования, появились свои разрядники, мастера спорта.

В турнире, где я восемнадцатилетним пареньком впервые

выполнил мастерскую норму, самым опасным для меня соперником был председатель Всесоюзной квалификационной комиссии мастер Потапов. Наша встреча состоялась в одном из последних туров и имела для меня важное значение: мне нужно было выиграть. Волнуясь, я разыграл черными известный теоретический вариант дебюта «косяк», по общему мнению бесперспективный для черных.

Потапов надолго задумался и сделал ход, давно признанный не лучшим. Но на этой тропе, расположенной в стороне от испытанной теоретической дороги, для него ничего хорошего не предвиделось. Он проиграл. После партии мы стали обмениваться мнениями:

— Ну, какой камень ты держал за пазухой? — спросил Потапов.

— Я? Камень держал? — удивился я. — Никакого камня.

— Рассказывай, рассказывай… — усомнился мой противник. — Ты ведь недавно проиграл в этом варианте Натову. И партия была опубликована. Стал бы ты так просто повторять ее еще раз!

— Так это же не я! Это мой однофамилец из Одессы с Натовым играл. Я об этой партии понятия не имею!

Потапов очень огорчился.

А косвенный виновник его поражения — теперь московский мастер Григорий Куперман — часто говорит мне:

— Гроссмейстер, не забывайте, кому вы обязаны успешным началом своей шашечной карьеры!

Теперь редко встретишь человека, который не слышал бы о стоклеточных шашках, о том, что по ним проводятся международные соревнования, разыгрывается первенство мира. А еще совсем недавно, несколько лет назад… Я зашел в магазин.

— Покажите мне шашечные доски.

— Вот, пожалуйста, — и продавщица положила несколько стоклеточных досок на прилавок. Но тут же доверительно зашептала: — Брать их не советую… Они какие-то порченые: на них клеток больше, чем надо.

Как вы думаете, что легче: самому составить комбинацию или решить готовую? «Конечно, решить готовую!» — скажете вы и, вообще говоря, будете правы. Но иногда…

Харьковский мастер Анатолий Коврижкин — один из лучших шашечных композиторов, автор сотен красивых и сложных комбинаций. Однажды в клубе его друг — мастер Коган расставил перед Коврижкиным шашки:

— Анатолий Иванович, реши. Замечательная комбинация!

Харьковчанин думал, думал и спасовал:

— Позицию я вроде где-то видел, но что-то не получается… Ну-ка покажи решение!

Раздался громкий смех всех присутствовавших: ради шутки перед Коврижкиным была поставлена его собственная комбинация, опубликованная им несколько лет назад.

Идет первенство страны по стоклеточным шашкам. За одним из столиков встретились харьковский и смоленский мастера — А. Швидкий с П. Алфимовым. Харьковчанин только что вышел из острого цейтнота. Теперь его ход, и он должен совершить сложный удар дамкой, удар, который можно произвести в нескольких направлениях. Швидкий уже собрался бить, поднял свою дамку, но, в чем-то усомнившись, опять стал раздумывать, выбирая направление удара. Проходит минута, другая, третья — дамка все еще в руке, повисшей над доской. И вдруг харьковчанин обращается к противнику: