Чтение онлайн

— Вы меня против дьякона поставьте. Право, не подведу, — предложил Кара-Малай.

— Что вы, барин! — замахал руками Федор. — Добро еще синяков наставит, а то и ребра может переломать.

— Ничего, как-нибудь обойдется, — засмеялся Кара-Малай. — По рукам, что ли?

— Нет, погоди, — переходя на «ты», усмехнулся в русую бороду Федор. — Испытать тебя следует. Устоишь против меня один на один — гоже, а нет — поворачивай оглобли.

Федор, хлопнув дверью, вышел из горницы в огороженный высоким забором двор. Загнал в будку злющего волкодава, запер

ворота. Могучий, бородатый, в жилете, надетом поверх рубахи, он стоял посреди двора, скрестив на груди кулаки. Кара-Малай спустился с крыльца, бросил на снег меховую куртку, приготовился к бою.

Федор изо всей силы ткнул Кара-Малая кулаком в плечо. Hyp качнулся, но успел ответить коротким резким ударом.

— Ого! — удивился Федор. — А ну держись!

Огромный кулак просвистел над самым ухом. Кара-Малай успел сделать нырок и в то же мгновение обрушил удар в подбородок Федора. Тот как подкошенный ткнулся лицом в снег.

Приказчик вынес из избы ковш с водой. Hyp плеснул в лицо Федору. Тот открыл глаза, сел, оглядываясь по сторонам.

— Ты меня закладкой ударил? — сердито спросил он.

— Нет, голым кулаком. Могу еще раз показать.

— Вот так молодец! — обрадовался Федор. — Ну, теперь держись, отец Григорий!

Воскресное утро выдалось солнечное, с небольшим морозцем. Искристый снег слепил глаза. Над соломенными крышами из труб в белесое небо тянулись столбики дыма. В зимнем сверкающем наряде неподвижно застыли ветлы.

На высоком берегу реки собирался народ. Девушки лузгали семечки, пересмеивались с парнями. По обеим сторонам моста неторопливо собирались кулачные бойцы. В толпе дуниловцев особенно горячился кривоногий Ефимка — мужик задиристый и острый на язык.

Когда в толпе горичан появился чернобородый, длинноволосый отец Григорий, Ефимка озорно крикнул:

— Изменщик! За тридцать сребреников продался.

Дьякон погрозил ему кулаком.

Первыми на мосту сшиблись мальчишки. Стараясь подражать взрослым, они тузили друг друга покрасневшими от холода кулаками. Мальчишки визжали, барахтались в снегу, взрослые хохотали. Стоя в толпе, посмеивался и Кара-Малай. Ему вспомнилось, как, и он сам с толпой таких же мальчишек, в кацавейке и в стоптанных отцовских валенках, ввязывался в кулачные бои на Москве-реке.

Но вот пришел черед начинать взрослым.

— Пашка! — выкликает дьякон. — Начинай с богом!

Из рядов горичан выходит жилистый долговязый мужик с непокрытой головой.

— Санька! — вызывает младшего брата Федор Кобельков. — Не посрами чести славного села Дунилова.

Степенно выходит вперед ладно сложенный, похожий на Федора крепыш. Поединок продолжается недолго. Изловчившись, долговязый сбивает Кобелькова, и тот под смех и улюлюканье горичан летит с моста и зарывается в глубокий снег.

— Ефимка, твой черед! — вызывает Федор.

Кряжистый, словно пень, Ефимка крепко стоит на кривых ногах. Его не так-то легко сбить. Он и сам кого хочешь собьет. Один за другим выходят против него восемь горичан, и всех их побеждает силач Ефимка. Бьет он беззлобно, весело

и каждый удар сопровождает шутками и прибаутками. Зрители той и другой стороны смеются. Побежденные смущенно стряхивают снег, незлобиво поругиваются и тоже смеются.

— Не божеское это дело, сын мой Ефимий, — по-медвежьи рявкнул дьякон и, засучив широченные рукава, обнажил мускулистые руки. Не успел Ефимка открыть рот, чтобы ответить, как отец Григорий сбил его с моста. Ефимка ткнулся головой в снег, а дьякон истово перекрестился.

— Го-го-го! — загоготали горичане. — Вот так благословил!

Федор Кобельков, рассердившись, бросил в снег треух, скинул тулуп и сам вышел против силача дьякона. Но и он выстоял не больше минуты. Ударом наотмашь отец Григорий и его смел с моста.

Кара-Малай решил, что теперь настал его черед. Он понимал, что силой дьякона не одолеть. С таким богатырем Кара-Малаю пришлось встретиться впервые. Но что сила против удивительных приемов бокса! Нет, недаром часами тренировался Кара-Малай.

— Гляньте-ка, — загудела толпа, — чужой! Откуда?

— Наш дьякон и вашим и чужим накостыляет, — похвалялись горичане.

Отец Григорий смерил взглядом рослого, но по веду не очень-то сильного противника, тряхнул длинными волосами, крякнул и, нагнув голову, сделал два шага вперед. Кара-Малай чуть-чуть отклонился в сторону, и удар пришелся мимо. Hyp не торопился. Он избегал ударов противника, но и сам не спешил наносить их. Со стороны это казалось игрой. Это и впрямь была игра, похожая на детские пятнашки. Дьякон старался «осалить» своего проворного противника, но тот не давался. Дьякон рассвирепел. Впервые он встретился с противником, который так долго водит его за нос. Перекрестившись, он поднял оба кулака и бросился на Кара-Малая. Но ударил не он, а Кара-Малай. Дьякон рухнул в снег.

— Ур-ра! — закричали дуниловцы и стенкой двинулись на горичан. Горичане дрогнули, медленно попятились с моста, затем побежали. Последним, подобрав полы рясы, бежал отец Григорий.

Вечером охмелевший отец Григорий хлопал Кара-Малая по спине, сокрушенно качал головой и все спрашивал:

— Как тебе удалось, чадо мое, содеять такое? Еще никто не сшибал меня наземь, а ты сумел.

— Хотите еще раз покажу? — предлагал Кара-Малай. — Может быть, тогда поймете?

Дьякон смеялся и тряс хмельной головой.

— Вот уж нет! Никак не хочу.

1918 год. В Казани неспокойно. Зашевелилось офицерство. Притаившаяся было буржуазия открыто грозила расправой с большевиками. На фабриках и заводах поспешно создавались рабочие дружины. На защиту Советской власти становились все, кто способен был держать оружие.

В начале августа Казань была объявлена на осадном положении. 6 августа на рассвете над городом прогремел первый выстрел. Белочехи обстреливали Казань со стороны Волги и Нижнего Услона и вскоре высадили с пароходов ниже устья реки Казанки десант. Защитники города храбро сражались за каждую улицу, за каждый дом.