Чтение онлайн

взгляд. – Я не хочу искать другую работу здесь – ты знаешь это. Я хочу сменить

обстановку, что–нибудь еще... Мне нужны изменения. Единственное, что удерживает

меня здесь – это ты. И я не говорю, что этого мало…

Она подняла руку, и я замолчала.

– Я знаю, что этого мало для тебя, но я делала все, что было в моих силах, правда.

– Я знаю это, – сказала я, и мы обнялись.

Я всегда чувствовала, что я родилась не в той семье,

не в том городе, и моя мама

ничего не делала, чтобы изменить это. Все, что мне когда–либо разрешали делать,

соответствовало статусу кво и слову Господа. Ходить в школу. Посещать церковь. Найти

работу. Познакомиться с хорошим парнем. Научиться печь яблочный пирог. Уволиться с

работы и стать матерью. Помогать церкви. Печь больше пирогов. Возможно, вишневых.

Кэролайн была моей опорой. Она пела мне перед сном, когда я была маленькой,

вытирала мои слезы, когда я страдала от безответной любви, и как мне казалось, она была

единственным человеком, кто меня любил. Но сестра не может заменить маму, и неважно,

как сильно она старается и как сильно верит в то, что это возможно.

Кэролайн была учительницей, поэтому и я стала учителем. Я ходила в тот же

колледж, что и она. Когда я закончила его, я стала преподавать во втором классе

начальной школы Милфорд в Волкоттвилле, штат Индиана. Свободное время я проводила

в библиотеке, где я пересматривала DVD–диски. Раньше я долгими часами сидела и

смотрела американские и иностранные фильмы, которые снимались в экзотических

местах, все время размышляя о трудностях жизни без торговых центров и спортивных

баров. Стены над моей кроватью были заклеены копиями фотографий белоснежных

песчаных пляжей с тростниковыми беседками и парусниками, а еще гор, покрытых

травой, чтобы каждое утро я просыпалась и смотрела на фотографии тех мест, где хотела

бы побывать.

– Ты не продержалась бы и дня, – обычно говорила мне Кэролайн.

– Ты права, – говорила я ей. – Я бы провела там всю жизнь.

Я любила Кэролайн больше всех на свете и, к сожалению, больше, чем она любила

саму себя. Она вышла замуж очень молодой, сразу после колледжа, и когда ее муж узнал,

что она не может иметь детей, он вскоре развелся с ней.

Я была для нее всем.

Ей отчаянно хотелось разделить со мной все свои мечты, и какое–то время я очень

старалась радовать ее. Но в глубине души я завидовала тем, кто был свободен от

монотонности округа Лагранж. И теперь, когда моей мамы не стало, пришла и моя

очередь уходить.

Оставалось совсем немного времени, когда Кэролайн нарушила

неловкое молчание.

– Я хочу показать тебе кое–что, – она запустила руку в бумажный коричневый пакет,

который принесла с собой, и вытащила фотоальбом, перевязанный длинным тонким

кожаным шнуром. – Взгляни на это.

Я взяла альбом и развязала шнур. Страницы альбома были потертыми и полными

фотографий – цветных и черно–белых – красивой молодой женщины, которая позировала

на улицах Нью–Йорка, озаряя все вокруг широкой и яркой улыбкой. Я с трудом узнала ее,

но она выглядела так же, как я. Маленькая ростом, со стройной фигурой, голубыми

глазами и светлыми волосами – только у нее они были длинные. Тут она была в мини–

юбке и высоких сапогах возле статуи Свободы, а там в брюках–клеш и обтягивающем

свитере на вершине Эмпайр–Стейт–Билдинг, а потом и в синих джинсах на Бруклинском

мосту.

– Это мама, – сказала мне Кэролайн, пока я переворачивала страницы. – В ее

медовый месяц. Раньше, она была такой же мечтательницей, как и ты.

Я зажала ладонью рот.

– Я нашла это, когда убиралась в её шкафу, – сказала она, пожимая плечами. –

Возможно, ты похожа на нее больше, чем думаешь.

Я закрыла альбом и прижала к груди.

– Спасибо, – прошептала я.

С тяжелым сердцем и большими надеждами, я повернулась и пошла прочь.

Глава 2

Двадцать четыре часа спустя я приземлилась в международном аэропорту Пхукета, я

была разбита. В основном из–за того, что пролила всю упаковку томатного сока на свою

белую блузку через полчаса после вылета. Я очень плохо спала, и мои волосы торчали во

все стороны. Миссис Смайт, менеджер туристического агентства в Волкоттвилле, помогла

мне найти место недалеко от Академии Толтриз, где я получила работу, поэтому, как

только я прошла таможню, и мне отдали мой паспорт с отметками, которые там появились

впервые, я отправилась ловить такси, чтобы добраться до моего нового дома.

Субботний день подходил к концу, и очередь на такси, как и на таможне, была

сущим адом. Люди толкались и махали руками, орали друг на друга на непонятном мне

языке. Я проверила паспорт и свои вещи, уверенная, что забыла что–то сделать, но с такой

активностью было трудно сосредоточиться. Как только я подумала, что подошла моя

очередь, не менее пяти человек встали передо мной и поймали следующую машину, не

обращая внимания на то, что я её ждала. У меня было много багажа: три большие сумки,