Невиновные
Шрифт:
— Я хочу, чтобы каждая вещь оставалась на своем месте…
Ее щетка, ее гребень… По всей квартире были ее вещи.
Марлен, такого же роста, как мать, попросила разрешения взять себе ее пуловеры и очень удивилась, получив отказ.
— Но их же все равно никто не носит…
Селерену казалось, что, пока вещи жены остаются на своих местах, в доме как бы незримо присутствует она. Бывало, он внезапно оборачивался, ему казалась, что она с ним заговорила. Одна мысль была особенно навязчивой мысль
Не сам ли он был в этом виноват? Не оказался ли он неспособным сделать женщину счастливой? Он не сомневался, что они любят друг друга, и этого ему хватало. Он не задавался вопросом о том, что, возможно, она предпочла бы другой образ жизни, что хотела больше внимания с его стороны.
Он был всецело поглощен своей мастерской. Она была поглощена своей работой с обездоленными, и когда по вечерам они встречались, им не о чем было поговорить.
Они были словно два постояльца в семейном пансионе, которые встречаются за столом, молча едят, а потом усаживаются перед телевизором.
А лучше ли знал он своих детей? Жан-Жак скоро уедет, окунется в совершенно другую среду, и он его совсем потеряет.
Что ему запомнится из его детства?
А когда настанет черед Марлен уйти из дома?
Пустота…
Он работал не меньше, чем прежде. Он работал даже больше, словно кому-то назло.
За ним наблюдали и перешептывались:
— Он опять провел тяжелую ночь…
Или:
— Сегодня он выглядит получше…
Брассье появился около десяти, поздоровался с мадам Кутано, выписывавшей счета, и вошел в мастерскую, внимательно осмотрел ее.
— Верно, еще один верстак поставить негде. Хочу тебя предупредить, что я еду в Довиль вместе с Коломелем. Это модный декоратор… У магазина должен быть очень современный вид…
Селерена это уже не интересовало.
— Контракт мы подпишем в четверг. Я бы предпочел, чтобы это происходило у него в бюро, но Мейер настаивает, чтобы мы отобедали с ним в «Серебряной башне», где он снимет отдельный кабинет… С ним будет его адвокат мэтр Блюте на случай, если мы выдвинем возражения. Он ожидает, что с нашей стороны тоже будет адвокат…
— Зачем?
— Я то же самое у него спросил.
— Есть одна деталь, от которой я не отступлюсь. Нужно четко оговорить, что серийные украшения продаваться в магазине не могут.
— Я ему об этом сказал.
— Он согласен?
— Это настолько же в его интересах, насколько и в наших… Ну, я побежал, через четверть часа я встречаюсь с Каломелем, и мы сразу же отправляемся в путь.
На следующий день, воодушевленный и охваченный нетерпением, Брассье явился на улицу Севинье.
— Магазинчик по размерам-то, что надо для нашего замысла. Помещение должно быть уютным и изысканным. Это
Стены отдельного кабинета были сплошь обшиты деревом. Это выглядело строго, но богато. Мсье Мейер представил своего адвоката, очень молодого человека. Ему было не более тридцати, но в нем чувствовалась уверенность.
— Начнем с обеда. Может, по стаканчику портвейна, прежде чем сядем за стол?
Им принесли портвейн многолетней выдержки в высоких стаканах. Вид у Мейера был довольный, и он дважды похлопал Селерена по плечу.
— Мне приятно присутствовать на праздновании успеха, приятно видеть признанный талант…
Меню было составлено заранее. В ожидании знаменитой утки с кровью они ели фаршированного омара.
— Что сказал Каломель?
— У него уже есть кое-какие соображения. Через неделю он представит нам первые эскизы. Магазин будет неузнаваем.
Селерен съел десерт, так толком и не поняв, что это было. В нем наверняка был ликер, но какой именно — он не смог бы определить.
— Водки?
— Нет. Мне еще работать.
— А вы, Селерен?
— Мне тоже.
Мейер раскурил сигару. Метрдотель убирал со стола. Адвокат пошел за своим портфелем, который оставил в углу.
— Можно читать?
— Да, читайте… Медленно… Раздайте всем копии, чтобы можно было следить по тексту.
Контракт состоял из пяти больших машинописных страниц.
«Мы, нижеподписавшиеся…»
Селерен внимательно слушал. Брассье курил так, как курят, когда сильно волнуются.
Все, что можно было предусмотреть для общества подобного рода, было предусмотрено, включая страхование жизни Селерена. Мейер оставлял за собой право подписать страховой полис по своему усмотрению. Брассье не был включен в эту статью, словно бы в нем и не было большой необходимости.
Было также особо оговорено, что никакие иные украшения, кроме изготовленных на улице Севинье, ни продаваться, ни выставляться в витрине не будут.
— Ну вот! Надеюсь, я подумал обо всем. Мой принцип состоит в том, что в любом деле выгоду должны получать обе стороны, в этом духе и составлен контракт.
Брассье заметил:
— Я не совсем понимаю статью седьмую… Вы предусматриваете, что по истечении трех лет общество может быть упразднено по вашему требованию…
Почему эта статья носит односторонний характер?
— Потому что я беру на себя все расходы по обустройству магазина, а это будет стоить дорого. К тому же в первые месяцы и даже в течение первого года мы будем работать в убыток, и этот убыток я тоже беру на себя. Мысль понятна. Я оказываю доверие вам обоим. Но, как всякий проект, этот тоже может оказаться не таким успешным, как мы предполагаем.