Невидимая угроза
Шрифт:
– Мне нужен портрет одной девицы. Срочно.
– А-а… – Венедикт недовольно нахмурился.
– Это не то, что ты думаешь, – поспешил я успокоить своего приятеля. – Я хочу, чтобы ты нарисовал фоторобот. То есть, портрет с моих слов.
– Что-то новое… – Венедикт посмотрел на меня с подозрением. – Никогда не приходилось…
– Кроме тебя, мне не к кому обратиться. Выручи, будь добр. За мной не заржавеет.
– Я вижу, что ты серьезно влип, – сказал после минутного раздумья Венедикт. – Верно?
– Куда
– Похоже, ты попал на бабки. Неужто эта подруга слиняла с твоим кошельком? – высказал он предположение, которое было близко к истине.
– Почти так, но значительно хуже. Расскажу… как-нибудь потом. Занимательная и поучительная история… для самоуверенных лохов.
– Понял… А завтра нельзя? Сегодня, сам видишь, у меня шалман.
– Нельзя. Завтра будет поздно. Меня поджимает время.
– Хочешь сказать, что тебя могут запереть в будку?..
– Или закопать на два метра ниже уровня пола, – продолжил я мысль Венедикта.
– Даже так… – Он стал совсем серьезным. – Тогда я готов. Пойдем в каптерку, чтобы нам не мешали.
Мы уединились в небольшой комнатке, служившей Венедикту складом материалов и инструментов и кабинетом одновременно. Там были новенькие металлические стеллажи, стол с компьютером, сканером и цветным лазерным принтером, резная деревянная скамейка и два венских стула. На одной из стен висел не законченный автопортрет Венедикта (судя по манере письма), покрытый пылью.
Включив сильную лампу с рефлектором и взяв карандаш, Венедикт начал быстрыми движениями рисовать портрет Ланы.
– Ну и задачка…– бубнил он себе под нос. – Похожа?
– Не совсем. У нее нос короче… мне так кажется.
– Момент…
Венедикт снова запыхтел над рисунком, а я своими подсказками пытался скорректировать то, что он изображал. Фоторобот, откровенно говоря, получался аховый. Даже я с трудом узнавал проявляющийся на белом листе ватмана облик моей подлой искусительницы.
– Вот они где, заговорщики! – раздался веселый голос Кир Кирыча.
Он стоял в дверном проеме в обнимку с какой-то анемичной плоскогрудой девицей, которая была выше от него на целую голову.
– А мы вас обыскались, – продолжал Кир Вмазыч, беззастенчиво лапая свою подружку за всякие места.
Она пьяненько хихикала и делала вид, что отбрыкивается. Что касается Венедикта, то он даже ухом не повел – будто и не слышал слов своего дружка.
– И что это мы тут рисуем? – Кир Непросыхающий подошел к столу.
Некоторое время он стоял и смотрел, как работает Венедикт, а затем вдруг сказал ему совершенно трезвым голосом:
– Дай стило.
– Зачем? – недоуменно спросил Венедикт.
– Дай!
Кир Кирыч буквально вырвал из рук Венедикта карандаш, отпихнул его в сторону, уселся на скамейку и, как мне
Я не поверил своим глазам: на меня, лукаво ухмыляясь, смотрела Лана! Она была как живая! Вот тебе и Кир Вмазыч. Однако, откуда?..
– Вот так надо… слесарь-одиночка, – поднявшись со скамьи и свысока глядя на Венедикта, сказал Кир Кирыч своему дружку. – Это тебе не автогеном орудовать. Учись, пока я живой.
– Нормально? – спросил меня Венедикт, не обратив никакого внимания на выпад Кира Непросыхающего.
Похоже, он совершенно не сомневался в таланте Кир Кирыча. Я тоже знал, что Кир Вмазыч обладает исключительной зрительной памятью. В этом плане он никогда и ничего не забывал. Он запросто мог нарисовать портрет человека, с которым встречался лет пять назад.
– Это она, – ответил я, взяв рисунок в руки. – Чтоб я пропал – она!
– А то… – снова подал голос довольный Кир Кирыч.
Он в это время делал всякие непристойные жесты, а его подружка, которая так и осталась стоять у входа в комнату, заразительно хохотала и изображала невинное смущение.
– Кир, ты знаешь, кто эта девушка? – спросил я художника.
– Нет.
– Не понял… Что значит – нет?
– А то и значит, что она мне не по карману. И вообще, я за любовь, которая не продается ни за какие деньги и житейские блага. Правда, киска? Приди на мою широкую грудь, радость моя! – Он театрально упал на одно колено. – И я усыплю твой путь лепестками роз… О!
– Кир, не дурачься! – прикрикнул на него Венедикт. – Ты кого нарисовал?
– Рисовал ты, а я лишь уточнил детали, – ответил Кир Кирыч. – Я с ней не знаком. Видел… раза два. Но не разговаривал.
– Где? – в один голос спросили мы с Венедиктом.
– Там-м… – замычал и неопределенно махнул Кир Непросыхающий, который начал пьянеть на глазах.
Наверное, очередная порция спиртного наконец добралась до его желудка, и Кир Вмазыч вступил в фазу ускоренного химического процесса возгонки.
– А точнее можешь? – обратился к нему Венедикт голосом, не предвещающим ничего хорошего.
– М-могу. Это подруга… – Он вдруг понизил голос до трагического шепота: – Подруга "королевы"…
– Даже так!? – У меня от изумления глаза полезли на лоб. – Как ее зовут?
– Чего не знаю, того не знаю. Все, мужики, я отчаливаю. Пора-а в путь-дорогу, в дорогу дальнюю, дальнюю идем… – вдохновенно запел Кир Кирыч.
Он повесился на свою длинноногую подружку, и она потащила его к веселой компании. А может, и дальше.
– Рисунок тебя устраивает? – нетерпеливо спросил Венедикт, с завистью проводив взглядом веселенькую парочку.
– Вполне. Неплохо бы уменьшить его до размера фотокарточки и размножить…