Невиданное
Шрифт:
Она перевернула еще дну карту над последней — Семь Мечей. Я увидела человека, сбегающего из лагеря с мечами в руках.
— Обычно она означает воровство или лукавство, использование обмана, но также может означать и путешествие по суше, возможно тайное.
Она положила еще одну карту, поверх этих.
— Паж Жезлов. Это то, как другие воспринимают твою ситуацию, или, возможно, как они видят тебя. Человек, который способен удивлять, восхищать, быть последовательным и верным.
— Последняя карта — это наиболее вероятный будущий исход твоей проблемы. — Она перевернула ее. Я посмотрела на карту
Смерть.
Женщина поспешила разуверить меня.
— Вообще-то это…
Я прервала ее, заговорив ровным голосом:
— Хорошая карта, которая означает конец старой жизни и начало новой.
И дальше и дальше, до бесконечности.
— Да, — удивленно сказала она. — Откуда ты это знаешь?
— Я ошибалась. Мне уже однажды гадали на картах. — Когда мне в первый раз исполнилось шестнадцать. В маленьком магазине было слишком жарко. Ей нужно впустить сюда немного свежего воздуха. — Спасибо вам, — выдавила я. — Я должна идти.
***
В библиотеке было почти также тепло, как и в магазине гадалки, я предположила, что это из-за того, что в старом здании сложно регулировать термостат. Но я не собиралась задерживаться здесь надолго. Я нашла нишу, где располагалась карта каталога. Я подошла к ящичку с надписью «Ма-Мо» и начала искать «Метрополитен», но потом мне пришлось перейти к ящичку «Мон-Му», чтобы искать «Музей, Метрополитен». Я просматривала карточки, пытаясь найти что-нибудь по дизайну музея.
Растущее ощущение беспокойства между лопаток заставило меня остановиться — было такое чувство, словно за мной наблюдают. Но повернувшись, я никого не увидела. Я снова вернулась к карточкам, все еще чувствуя себя неуютно, и была рада, когда, наконец, мне удалось отыскать ссылку на многотомник по архитектуре Новой Англии, который обещал мне четыре страницы фотографий музея заодно с поэтажным планом.
Я пошла по десятичной системе Дьюи вдоль шкафов в тишине, создаваемой поглощающими шум стенами из книг. Неоновая лампочка над головой издавала треск, как будто решала, продолжать ли ей гореть или окончательно отключиться. Я пробежала глазами по корешкам книг, наклонившись поближе, чтобы лучше видеть буквы и цифры в пропадающем свете.
Я услышала что-то. И почувствовала слабый аромат ванили, как мне показалось. Я посмотрела сквозь промежутки между книгами, чтобы проверить другие ряды, вперед и назад. Я начала быстрее просматривать номера, в поисках четырех одинаковых книг. Нашла их. Вытащив нужный том, я пошла назад. Вернулась в главный ряд, где шум и бормотание других людей снова нахлынули на меня. Мне стало смешно, за свои разыгравшиеся нервы. Но при этом я почувствовала облегчение, направляясь назад, к людям.
Я попросила у библиотекаря бумагу и карандаш и села за стол. Я кропотливо работала над воссозданием линий поэтажного плана Метрополитен, чтобы предложить их Джексону в качестве подмоги. Я не унаследовала художественные способности своей матери, но рисунок был не так уж плох. Он предоставлял общую идею того, где находятся главные комнаты и коридоры.
Этот запах. Не ваниль, но что-то другое, что-то похожее, с примесью цитруса и трав.
— Интересуетесь архитектурой,
Я подпрыгнула. Лавровишневая вода. Это был запах лавровишневой воды и дыма. Карл Джегер обошел вокруг стола, и попал в поле моего зрения.
— Могу я взглянуть? — спросил он.
Я посмотрела в его голубые глаза и грубо перевернула свой рисунок лицом вниз.
— Простите, — сказала я. — Я не слишком хороший художник.
Он улыбнулся. Как обычно. Затем наклонился, чтобы увидеть оригинал в книге. Я захлопнула ее. Его улыбка расширилась, показались зубы. Идеально белые и ровные. Фраза — настолько знакомая, что я почти чувствовала ее вкус — вертелась у меня на языке.
— Определенно вы также не считаете, что архитектор был хорошим художником, — мягко сказал он. — К счастью для господина Ханта из Метрополитен музея, весь остальной мир с вами не согласен.
Я нашла его интерес достаточно неприятным. Как он и предполагал, без всяких сомнений.
— Мой младший брат не попадет на выставку Дома Эмбер. Ему хотелось бы узнать, как выглядит музей.
— Какая вы заботливая старшая сестра, — сказал он, склоняя голову. Он выглядел слегка недоумевающим. Когда я встретил вас в Доме Эмбер, мне показалось, что вокруг вас есть аура. — У меня невольно вырвался пренебрежительный смешок. — Меня тренировали, — с немного скисшим выражением лица сказал он, — наблюдать за людьми при тесном общении.
Тренировали, чтобы наблюдать?
— А какова ваша работа?
Он с улыбкой помахал пальцем, как будто я высказала неприличное предположение.
— Атташе, — сказал он. — Сотрудник посольства. Это даже напечатано на моей карточке. Во всяком случае, сейчас, в ярком свете этой замечательной библиотеке Конфедерации, я вижу, что вы вполне себе обычная девушка. Не так ли?
Я встала, взяла свою книгу и бумаги, пальто и сумку, и придвинула стул. Затем посмотрела ему в глаза.
— Самая обычная девушка, — сказала я и, отойдя, добавила, — которая не любит нацистов.
***
Выйдя на улицу, мне захотелось оказаться дома. Я внезапно почувствовала себя брошенной на произвол судьбы и одинокой. Промелькнула мысль: Что я здесь делаю? Затем еще одна, более дикая и подозрительная, чем первая: Он что, следит за мной?
После жара библиотеки, холод на улице даже кусался. Я ускорила шаги, чтобы согреться и успокоить чувство, что меня преследуют. Я уже почти бежала, когда оказалась на окраине парка на краю города. Я заставила себя идти медленнее, пока двигалась между голыми деревьями, стараясь не сбиться с дорожки, которая закончится как раз через дорогу от Дома Эмбер.
Перед усадьбой стоял черный Мерседес и из его выхлопной трубы выходил дым.
Я побежала через дорогу, обходя машину с востока, направляясь к маленьким воротам, но Джегер выступил из-за деревьев, намного ближе ко мне, чем стояла его машина. Я остановилась, замерев посреди дороги, как испуганный олень.
Он ничего не говорил. Его присутствие было молчаливым, высокий и широкоплечий, одетый в тяжелое черное пальто, отделанное серебром. Мой шарф свободно повис в воздухе, когда он протянул мне руку. Вторую руку он держал в кармане своего пальто.