Чтение онлайн

Экскурсионная группа направилась вверх по ступенькам, тогда как мы пошли по коридору, ведущему в другое здание.

— Слегка отвратительно, когда люди так думают, — прокомментировала я.

— Ты о чем? — спросила мама.

— О том, что Джон Хопкинс должен был страдать, чтобы все мы могли потом получить от этого выгоду.

— Именно так некоторые становятся героями, — сказал папа. — Находят в себе силы, чтобы жертвовать собой ради других.

Я подумала, что героем быть полный отстой.

Папа и Сэм отправились на «поиски неприятностей», а мы с мамой и Мэгги пошли к госпиталю, названному в честь бабушки:

Неврологическая Исследовательская Клиника Уоррен. Частью здешней работы было изучение и обеспечение лечения для детей с неврологическими аномалиями. Некоторые из них были такими, как Мэгги и мой младший брат, аутистами, разве что были сильнее загнаны в ловушку внутри себя.

Крыло было названо в честь бабушки, потому что моя семья заплатила за него. Благодаря двум нашим предкам-мореплавателям, бабушка смогла выделить огромные средства, чтобы построить его, — мужчине, по имени Добсон, который сколотил состояние на торговле рабами, и его зятю, Капитану Джозефу Фостеру, который также занимался работорговлей, но смог заработать еще большее состояние благодаря влиятельному положению среди колониальных властей. Я всегда полагала, что с кучей унаследованных денег она также получила огромное бремя вины за них. Этот исследовательский центр был просто одним из ее благотворительных деяний, которое перешло к нам по наследству, вместе со всей ответственностью. Например, по части посещения праздника для самых младших его пациентов. Сенатор и миссис Хэтэуэй тоже должны были прийти.

Я не была удивлена, увидев с ними и Ричарда. Он определенно был ценной частью всего багажа Хэтэуэев. Я наблюдала, как он общается с детьми, опускается на пол рядом с ними, помогает им раскрывать подарки и находить внутри что-нибудь веселое. С этими детьми не всегда легко — они не всегда понимают истинное предназначение игрушки.

Он всегда был для меня загадкой. Я не слишком ожидала, что привлекательные люди могут оказаться щедрыми и сопереживающими — они слишком легко полагались на обаяние. Но Ричард, казалось, легко шел на контакт. Я не могла представить более идеального парня. Так почему же у меня всегда было такое чувство, что я ищу у него какой-нибудь изъян?

Под конец мероприятия он отвел меня в сторонку, спросить, не хочу ли я вернуться с ним на машине в Северну. Мне пришлось отказать — еще не все наши задания были выполнены.

— Нам с мамой нужны платья для Вечера в Честь Кануна Нового Года.

— Ну же, Парсонс, ты же не хочешь мне сказать, что твоя мама все еще покупает тебе одежду?

Я не дала ему возможность поддеть меня.

— Разумеется, нет, Хэтэуэй, я помогаю ей выбирать одежду для нее.

Он рассмеялся и извинился — его поманил помощник его отца. Я же осталась рассматривать латунную надпись, которая гласила, что это Исследовательский центр имени Ф.К. Уоррен. Я была в замешательстве.

— Ф.К.? — громко спросила я.

Бархатистый женский голос ответил мне:

— Фиона Кэмпбелл. — За моей спиной оказалась Клэр Хэтэуэй.

— Но я думала, что его построила бабушка после комы Мэгги.

— О, нет, — ответила она. — Здание на несколько десятилетий старше Мэгги. Мне кажется, Фиона весьма интересовалась неврологическими аномалиями. — Клэр улыбнулась мне своей обычной легкой улыбкой.

Какого рода «аномалиями» могла интересоваться моя прапрабабушка? Я задумалась.

— Вы

знали, что она здесь лечилась?

— Вообще-то не конкретно «здесь» — поправила меня Клэр. — Она была в здании, которое потом было стерто с лица земли и большинство персонала уволили, в качестве предпосылки к очень щедрому пожертвованию, которое дало возможность появиться этому центру.

— Наверное, — сказала я, — ей не понравилось то, как они ее здесь лечили.

Клэр вознаградила меня музыкальным смешком.

— Определенно не понравилось, — согласилась она, — и кто станет винить ее в этом? В тридцатых годах психиатрическая медицина все еще оставалась варварской. Примитивные лекарства. Электрошоковая терапия. Лоботомия. У меня сложилось впечатление, что на Фионе понемногу использовали почти все.

Девочка из моего сна, подумала я, которая умоляла своего отца поверить ей.

— Она, должно быть, была невероятной женщиной, как ты считаешь? — спросила Клэр. — После всех ее страданий, у нее осталось достаточное количество серого вещества, чтобы построить это больничное крыло. Я никогда не встречалась с ней лично, но мой отец знал ее. Он говорил, что она была очень красивой и на редкость убедительной для человека с репутацией, что у него не все в порядке с головой.

— Почему люди так думали?

— Кажется, в ней было что-то безумное, — сказала она. — Оставалось в течение всей ее жизни, — она сделала жест пальцами в виде кавычек, — «что-то пошло не так». Она также была одержима идеей о родственнице, которой в реальности не существовало. — Она указала на небольшую табличку под латунными буквами, — Памяти А.М.

— Кто такая А.М.? — вырвалось у меня.

— Вот именно. Никто не знает. — Клэр подняла брови.

— Сара? — мамин голос. В нем слышались нотки озабоченности. Как будто она каким-то образом знала, что Клэр сплетничает о ее бабушке. — Пора идти, детка.

Извиняясь, я сказала Клэр:

— Приятно было поболтать с вами.

— Да, — сказала она все с той же легкой улыбкой. — Очень приятно.

Я последовала за мамой и Мэгги, когда они отправились на последнее в этом году собрание правления бабушкиного фонда. Или он был Фиониным? А теперь он принадлежал маме и Мэгги. И предполагалось, что когда-то он станет моим. Хотела я этого или нет.

***

Глава правления, миссис Эббот, казалось, с нетерпением ожидала решения вопроса, кто будет руководить фондом теперь, когда бабушки не стало.

— Мы долго и тесно работали с миссис МакГиннес, вы можете быть уверены, что мы делаем все возможное, — все, чего она хотела, — для пациентов ее центра.

— Подопечных, — сказала Мэгги.

. — Что, дорогая? — Женщина повернулась со снисходительной улыбкой на губах.

— Подопечные, — повторила Мэгги. — Дети, которым мы помогаем не больные. Они не «пациенты».

Миссис Эббот широко раскрыла глаза, и терпеливо ответила:

— Разве это не вопрос семантики?

— Вообще-то нет. — И тут заговорила мама. Твердо. — Моя сестра дала очень четкое определение. Наши клиенты не больны и не нуждаются в медицинской помощи. Они подопечные, которых обучают умениям, что помогут им сотрудничать с миром. Я думаю, что подобная перемена отношения будет одним из улучшений, которые мы с моей сестрой привнесем в этот центр.