Невезуха
Шрифт:
— Пожалуйста, — сказала я и встала со стула.
— Ну наконец-то хоть какое-то осмысленное желание, — проворчала тетка Иза. — Филипп, мой паспорт, видимо, в несессере?
Дядя Филипп также поднялся, с той лишь разницей, что я отправилась в кухню, а он — наверх. Мне удалось первой найти свою сумку, вынуть из неё документы и вернуться в гостиную.
— Иза Брант, — прочел майор. — Девичья фамилия Годлевская. Проживает... Постойте-ка, а где вы, собственно говоря, прописаны?
Несмотря на то что мне уже было все равно, я ужасно
— Ну, понимаете... В общем... Минуточку, а вы не из жилищной инспекции?
— Нет. Из отдела убийств.
— Ой, как хорошо! Насколько я знаю, вы разными глупостями не занимаетесь. Тогда я вам скажу: по паспорту я прописана там, где жила раньше, просто не могла сменить прописку...То есть теперь уже могу, но в первый момент не могла выписаться, так как это не устраивало новых владельцев квартиры. Но я все исправлю как можно быстрей, честное слово, у меня до сих пор времени как-то не было. Все документы на эту квартиру у меня есть, хотите — покажу...
— Нет, спасибо.
— А мы-то думали, что ты наконец начала поступать как взрослый и ответственный человек! — осуждающе протянула тетя Ольга.
Майор рассматривал мои права и удостоверение личности. В гостиную спустился дядя Филипп, подал тете Изе загранпаспорт, а она передала его майору. Тот занялся личностью второй Изы.
— Ну хорошо. Я вижу, что вы тоже Иза Брант и приехали из Австралии двадцатого числа. Через неделю после того, как... Минутку.
Тогда почему вы не захотели все это разъяснить и показать свой загранпаспорт сержанту?
Тетка Иза раздулась от язвительной обиды.
— Ему требовалось удостоверение личности, и только. А откуда мне его взять? И кроме того, где это видано, чтобы будить ни свет ни заря человека...
Тетка замолчала, но я прекрасно поняла, что она хотела сказать. Будить человека её возраста и предъявлять идиотские требования. Как раз при мысли о возрасте она и прикусила язык.
Сержант сидел, словно истукан, и весь пунцовый, точно маков цвет. Майор передал ему документы. Я готова была поклясться, что, таращась в них, сержант скрипел зубами.
Майор с новым интересом оглядел семейство.
— Я так понимаю, что вы все приехали из Австралии, и, видимо, мне не стоит это даже проверять?
— Именно, — ответствовала бабуля с таким ужасающим презрением, что будь майор порядочным человеком, то непременно провалился бы сквозь землю, а может быть, даже захоронил себя в подвале. — Но мы это вам докажем.
Игнатий, прошу... Филипп...
Продемонстрировав невероятную наглость, майор преспокойно изучил остальные четыре паспорта. Мало того, между делом он позволил себе даже проявить любопытство:
— Невероятно. И все вы прекрасно говорите по-польски...
Бабуля явно вознамерилась окончательно добить наглеца.
— Вся наша семья, любезный пан, хорошо говорит по-польски. Мы проявляем об этом особую заботу, постоянно работая над языком. Если кто-то из детей начинает говорить с чуждым, в
— Примите уверения в моем глубочайшем восхищении, — сказал майор. — Редкое явление.
Позвольте теперь, — обратился он ко мне, — перейти к делу.
Тут и я вспомнила, что ведь им что-то от меня требовалось, и неуверенно начала:
— Может быть, мы перейдем в...
— Нет никакой необходимости никуда переходить, — перебила меня бабуля. — Довожу до вашего сведения, что мы приехали к нашей внучке и племяннице, которая составляет предмет серьезной нашей озабоченности. Учитывая, что мы живем в Австралии, откуда прилетели и куда вернемся, и что ваши дела нам чужды, а ваши служебные секреты никоим образом из-за нас не пострадают, мы хотели бы принять участие в этой беседе. Моя внучка возражать не станет.
— А если станет и вы туда перейдете, мы все равно будем подслушивать, — спокойно добавила тетка Иза. — Мы хотим знать, что она натворила.
Говоря по правде, я натворила столько глупостей, что одной меньше или больше, не имело никакого значения. На вопросительный взгляд майора я просто махнула рукой.
— Хорошо, — согласился он. — Где вы были и что делали тринадцатого числа текущего месяца?
— А, и правда! — обрадовалась тетка Иза. — Этот пан меня о том же спрашивал.
— Иза-а-а-а! — простонал дядя Филипп.
— Иза, не мешай, — упрекнула бабуля. — Мы будем слушать, не создавая неразберихи.
Отвечать должен тот человек, которого этот пан спрашивает, и никто больше. Мы вмешаемся только в том случае, если ответы явно разойдутся с правдой.
Внезапно меня разобрала злость.
— Бабушка, разве я когда-нибудь врала? — грозно и даже зловеще поинтересовалась я.
Бабуля задумалась.
— Нет. По-моему, этого пока за тобой не замечалось. Можешь отвечать.
Майор, похоже, обладал просто ангельским терпением. Он молча ждал. Я быстренько покопалась в памяти.
— Тринадцатого... А! Я ездила во Владиславов, очень неудачная получилась поездка.
К моей подруге, Элеоноре Кошинской. Договориться с ней о приезде моих детей...
И без колебаний я описала все мои злоключения, не забыв сено и вытье. Хочется ему — пожалуйста. Австралийское семейство слушало с очевидным любопытством. Попробовала бы я рассказать им все это при других обстоятельствах — да они и слушать бы не стали. Я мстительно прошлась по электронике «тойоты», мне не жалко, хотели — так получайте.