Невеста врага

Тьма. Тишина. Спокойствие...

А потом внезапно вновь появился свет. И чьи-то голоса, звуки. Запахи. Осознание того, что я все еще жива, горечью затопило нутро. Нет, нет, не хочу. Не хочу назад. Оставьте меня, отпустите! Пожалуйста… Из груди невольно вырвался хриплый стон, и я зажмурилась. Рядом что-то звякнуло, прошелестели шаги, и меня накрыла тень. А после раздался тихий женский голос:

— Очнулись, сьера?

Какая

«сьера»? Может, послышалось?

Я нехотя приоткрыла глаза. Надо мной нависла женщина, полная, круглолицая, немолодая, в просторном длинном платье из холщовой ткани, на необъятной талии завязан грязно-белый фартук, на голове — такой же чепец. Кто это?

Умирать страшно. Только не для меня. Я, Наталья Перова, встретила свою смерть с улыбкой, с облегчением и мыслью: это к лучшему. Нет, я не искала ее, смерть, просто когда все это случилось... Она стала для меня спасением. От боли. От предательства. От безысходности. Просто скользкая дорога, просто лучи фар в глаза, просто удар — и конец... Наконец.

Но, черт побери, что происходит сейчас? Где я?

— Как вы, сьера? — между тем заботливо поинтересовалась незнакомка, у меня, же по спине пробежал холодок страха.

Во-первых, снова эта «сьера», теперь я слышала четко. Во-вторых, что за странное место? Если я разбилась на машине, но выжила, то должна была очнуться в больнице, а не... в какой-то хижине. Да, это была именно хижина, лачуга, иначе не назовешь! Деревянные стены, грубо сколоченный стол, по бокам два ряда лавок, везде полумрак, лишь в дальнем углу горит очаг. Сама же я лежала на чем-то довольно твердом, а накрыта... Шкурой, похожей на волчью, и запах псины, исходящий от нее, раздражал обоняние, вызывая нестерпимое желание чихнуть.

Ну и в-третьих, самое главное: я была цела и невредима. Ноги-руки двигались, ребра не болели, только голова немного кружилась и гудела. И это после лобового столкновения с фурой?

— Где я? — прошептала я в полном ужасе. — Что со мной?

На что женщина сочувственно вздохнула и произнесла:

— Отдыхайте пока, сьера. Пойду сьеру Гарду сообщу, что вы пришли в себя.

Я проводила ее взглядом до низкой скрипучей дверцы, за которой она вскоре скрылась, и попыталась скинуть с себя шкуру. Но в следующий миг чуть не закричала в голос: это были не мои руки! У меня никогда не было таких тонких запястий. И пальцев с аккуратными овальными ноготками! Нет, я ухаживала за своими руками, и форма кистей была вполне изящна, и маникюр всегда делала. Только сейчас его и в помине не было. Я резко села, и мне на грудь тотчас упали светло-русые пряди волос. Светло-русые! Длинные! А я еще с утра была шатенкой со стрижкой «каре»! А грудь... Где мой третий размер? Здесь же едва «двойка» наберется! Я полностью сбросила с себя шкуру и стала рассматривать дальше незнакомое тело, скрытое под белой хлопковой сорочкой. Подняла подол: ноги стройные, ступни маленькие. А вот белья нет... Но сейчас это было далеко не самое важное. Я поискала глазами зеркало, но ничего подобного даже близко не нашла. Тогда начала ощупывать лицо: у меня на носу имелась маленькая, едва заметная горбинка, этот же носик был ровным. И губы, кажется, пухлее моих. Ну а кожа... Гладенькая, упругая, точно мне не тридцать три, а восемнадцать. Господи, да что же за чертовщина со мной творится? Я бы рада надеяться, что все же нахожусь на том свете, но как-то уж все вокруг очень реально, приземленное, даже слишком. Правда, далекое от современности, будто меня откинуло на пару-тройку веков назад.

«А что если я попала в прошлое?» — пронзила мысль, но обдумать ее не успела: все та же низенькая дверь распахнулась, теперь уже

с нетерпеливым стуком, и в хижину практически ворвался молодой мужчина. Высокий, стройный, тонкие аристократические черты лица, светлые, почти белые волосы собраны на затылке в хвост. Одет тоже непривычно: расшитый серебром то ли камзол, то ли сюртук (я не очень разбираюсь в исторической моде), из-под парчовых рукавов выглядывают кружевные манжеты белоснежной рубашки, узкие серые, с жемчужным отливом, брюки вправлены в черные кожаные сапоги. Все это я успела разглядеть за какие-то доли секунд, поскольку блондин с возгласом:

— Теолла! — тотчас ринулся ко мне.

— Как ты, милая? — он схватил меня за руку и принялся ощупывать взглядом. Его синие, точно сапфиры, глаза взволнованно искрились. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Этот ублюдок Фаррет тебе ничего плохого не сделал? Не бил? Не калечил?

Естественно, его вопросы были мне мало понятны, я все больше проваливалась в пучину отчаяния, не зная, как быть, что делать и говорить. Можно сказать, впала в настоящий ступор. Поэтому просто испуганно наблюдала за мужчиной.

— Похоже, она ничего не помнит, сьер, — произнесла все та же дородная женщина, которая вернулась вместе с ним.

— Ну да, конечно, — «сьер» не удивился этому, скорее, огорчился. — Ну ничего... — он успокаивающе провел ладонью по моим волосам. — Все будет хорошо... Память вернется. Главное, что ты теперь снова с нами, Теолла, — и меня заключили в крепкие объятия.

От блондина пахло духами, очень сильно и очень сладко, и меня вдруг замутило. Я начала задыхаться, а желудок скрутило спазмом. Когда поняла, что больше сдерживаться не могу, с силой оттолкнула от себя мужчину и едва успела наклониться в сторону, поскольку в следующую секунду меня действительно вывернуло наизнанку. Хорошо еще, что на пол, а не плечо этого надушенного «сьера».

— Ох ты ж, святой Вилтон! — всплеснула руками женщина, а блондин чуть отшатнулся от меня, правда, быстро поборол мелькнувшее было в глазах отвращение, и к нему вновь вернулось доброжелательное беспокойство. — Это, небось, от того зелья, сьер...

Мужчина бросил на нее странный взгляд, точно предупреждающий, и та под ним сразу стушевалась.

— Я сейчас все приберу, — пробормотала она, метнувшись к шкафу у противоположной стены.

— Воды лучше принеси сьере. Выпить и умыться. Слышишь, Райма? — прикрикнул на нее блондин. — Уберешь потом.

— Конечно, сьер Гард, сейчас, — теперь женщина суетливо понеслась к двери. — Все сделаю...

— Голова не болит? — сьер Гард уже с заботой смотрел на меня.

Я неуверенно пожала плечами. Ситуация была до ужаса неловкой, и пусть я совершенно не знала ни этого человека, ни места, где находилась, да и тело, кажется, было вовсе не моим, но за эту неприглядную реакцию организма все равно испытала стыд. Мужчина же тем временем поднес ладони к моей голове, приложил пальцы к вискам, и от них вдруг повеяло морозным холодом, точно это были кусочки льда. Как он это сделал, черт побери? Но надо отдать должное, голова кружиться перестала, и тяжесть отступила.

— Так легче? — спросил блондин.

И я вынуждена была кивнуть. Он снова взял мои ладони в свои, и я непроизвольно отметила, что его пальцы опять теплые. В этот момент вернулась Райма с ведром воды. Поставила его на лавку, затем взяла со стола глиняную кружку, зачерпнула в нее воды и поднесла мне:

— Вот, сьера, выпейте. Тут только так.

Я взяла кружку, а блондин поморщился:

— Довольно! Мы немедленно покидаем это ужасное место. Райма, помоги Теолле привести себя в порядок, а я прикажу седлать лошадей. Жду вас снаружи.