Чтение онлайн

— А мне кажется, если ее стихи хороши, ни у кого не возникнет и мысли смеяться над ней. — Генриетта замолчала, заметив, как гостьи обменялись многозначительными взглядами.

— Ну, ее поэзию нельзя назвать ужасной, протянула Джулия.

— Ее стихи не хуже многих других, какие сейчас приходят мне на ум, — подытожила леди Сьюзен. — Если бы только Синтия была хорошенькой или обладала титулом, она непременно купалась бы в громогласных овациях.

Эти слова мгновенно заставили Генриетту изменить свое мнение о леди Сьюзен. Хотя эта дама и не очень ей нравилась, она производила

впечатление человека, который, подружившись с кем-то, остается преданным до конца. А в тех кругах, где она вращалась, это дорогого стоило. Она могла бы с легкостью согласиться с мнением подавляющего большинства и высмеивать тех, кто не имел возможности постоять за себя. Но по какой-то причине леди Сьюзен решила, что Синтия и ее стихи ей симпатичны, и не боялась заявить об этом во всеуслышание.

А разве не предупреждала леди Карлеон, что Генриетте потребуются друзья, когда ее отношения с лордом Дебеном завершатся? Они определенно сделают жизнь легче. Генриетта вовсе не собиралась поверять свои горести, но для нее стало бы большим утешением знать, что на свете есть люди, которые действительно хотят находиться рядом, поскольку она им нравится.

— Хорошо, я приду и стану аплодировать с большим энтузиазмом, вне зависимости от того, покажутся или нет мне ее стихи ужасными.

Джулия одарила ее ослепительной улыбкой.

— Благодарю вас, — сказала леди Сьюзен. — Это очень нам поможет. Я уже убедила леди Твининг поставить мистера Уивершоу выступать первым.

На мгновение Генриетта удивилась тому, что леди Твининг позволяет леди Сьюзен решать, кто и когда будет выступать на вечере, проводимом в ее доме. Но затем она сочла, что не так-то много найдется людей, способных обуздать леди Сьюзен, если та пойдет напролом.

— Его стихи столь ужасны, — пояснила леди Сьюзен, — что поэзия Синтии покажется публике весьма благозвучной. А вот с лордом Смедли-Фоверингтоном мы, к сожалению, ничего поделать не можем. Он аристократ по происхождению, имеет длинные вьющиеся волосы и в последнее время стал одеваться, точно турецкий принц.

— А хороши ли его стихи?

Леди Сьюзен скривила губы.

— Какое это имеет значение? Людям он кажется лучше самого Байрона.

— Он довольно талантлив, — добавила Джулия.

— И чрезвычайно тщеславен.

— Обещаю, — сказала Генриетта, впервые за последнее время начиная сознавать, что и она не лишена ни некоторых ценных качеств, ни друзей, — не позволю ему впечатлить себя.

— О, вы еще не видели, как он длинными белыми пальцами отбрасывает кудри со лба, — предостерегла Джулия.

— Это на меня никак не подействует.

— Вот уж точно нет, — одобрительно согласилась леди Сьюзен. — Коль скоро вам удалось выстоять против такого потрясающе мужественного типа, как лорд Дебен, иммунитет против юнца вроде Смедли-Фоверингтона вам точно обеспечен. Джулия, разве я не говорила, что у мисс Гибсон очень независимое мышление?

Когда два дня спустя Генриетта переступила порог дома Твинингов, ей и в голову не могло прийти, что список гостей будет примерно таким же, что и во время дебютного бала Джулии. Поняла она это

только тогда, когда заметила Ричарда, прогуливающегося под руку с мисс Уэверли, та кокетливо ему улыбалась.

При виде этой пары Генриетта замерла на месте, испытав сильный прилив недовольства тем, что снова видит обоих.

Насколько она могла судить, мисс Уэверли просто пользовалась Ричардом. Впрочем, как и он ею.

К несчастью, правила хорошего гона предписывали поздороваться с ними, ибо Ричард был родом из одного с ней городка. К тому же, какую бы роль он ни сыграл в ее жизни, не подозревая, какую именно, он по-прежнему друг ее брата.

Поэтому, вместо того чтобы просто пройти мимо, Генриетта остановилась и сделала глубокий реверанс.

— О, ты тоже здесь, курочка? Рад тебя видеть, — приветствовал Ричард. — Хотя, должен заметить, выглядишь ты чертовски плохо. Лондон оказался слишком шумным для тебя, не так ли? Я предупреждал. И не говори, что это не так.

Мисс Уэверли изумленно вскинула бровь.

— Вы знакомы с мисс Гибсон?

— Боже, конечно! Мы же практически выросли вместе. Мы друг другу как брат и сестра.

Генриетта пристально воззрилась на него. Братья не хватают сестер в охапку и не целуют под венком из омелы.

— Ах, нот вы где! — К ним подошла решительно настроенная леди Сьюзен. — Мисс Гибсон, я держу для вас место рядом со мной в первом ряду. Когда мисс Люттерворт погрузится в чтение, она перестанет замечать что-либо вокруг себя, но ей будет приятно увидеть несколько дружелюбных лиц перед этим. Прошу нас извинить, — категоричным тоном заявила она Ричарду и мисс Уэверли.

— Разумеется, леди Сьюзен, — ответила мисс Уэверли.

— Вот уж не знал, что ты дружна с леди Сьюзен, — одновременно с ней произнес Ричард обескураженно.

Леди Сьюзен наградила их особой кошачьей улыбкой, после которой, как Генриетте было известно, неизменно следовало какое-нибудь едкое замечание.

— Я ценю мисс Гибсон настолько высоко, что послала за ней свой экипаж с лакеями, чтобы доставить ее сюда сегодня вечером. В последнее время редко удается встретить человека, не получающего удовольствия от сплетен, злобной болтовни или нанесения друзьям удара в спину, — сообщила она Ричарду, одновременно бросая выразительный взгляд на мисс Уэверли.

Генриетта воспрянула духом от столь воодушевляющей речи.

— Я и не подозревала, что вы знаете о неприязни ко мне мисс Уэверли, — заметила она, когда они отошли на некоторое расстояние.

— Она не делает из этого секрета. Представления не имею, чем так разгневали это тщеславное создание, но склонна думать, она заслужила.

Генриетта и леди Сьюзен оказались единственными, кто передвигался с определенной целью. Все прочие просто слонялись по комнате, приветствуя знакомых или беря напитки с подносов снующих туда-сюда официантов. Большинство мужчин старались поскорее протиснуться к дверям, улизнуть в комнату для карточных игр. Генриетта заметила, что небольшая толпа собралась вокруг довольно привлекательного на вид молодого человека со струящимися шелковистыми кудрями, одетого в такие же струящиеся шелковистые одежды.