Чтение онлайн

– Сомневаюсь, – вздохнул Джек. – Эй, дружище. – Он посмотрел на Нахилзи. Тот переступил тридцатилетний рубеж, но так и не женился. – Как насчет того, чтобы обзавестись женой?

Ухмылка Нахилзи стала шире.

– Я не прочь, чтобы Дочь Солнца согревала мою постель.

Сверкнув глазами, Джек покосился на Дати. Занятая своим делом, она ничего не слышала.

– Я имею в виду Дати. Она послушна и всегда готова доставить мужу удовольствие. На нее приятно смотреть. Да и в постели хороша. – Он ободряюще улыбнулся.

Но Нахилзи расхохотался и ушел.

Кэндис

знала, что все еще любит Джека.

Как и то, что он недостоин ее любви.

Перестав наконец плакать, Кэндис лежала на третьей постели, уткнувшись лицом в мех. Она не понимала, как ее сердце может быть настолько глупым. Хуже того, даже мозг пытался предать ее, коварно нашептывая: «А вдруг Джек говорит правду?»

Все это просто не умещалось в ее голове. Как он мог привезти ее сюда, где свидетельство его неверности – или по крайней мере плодовитости – находится прямо перед ее глазами? Ни одна женщина не потерпит такого. Не говоря уже о том, что Джек воюет против ее соотечественников. Он ее враг – и отец ее ребенка. Кэндис не представляла себе, что делать.

«Избавиться от Дати», – мстительно подумала она.

Джек сказал, что когда Дати родит, он выдаст ее замуж. Можно ли ему верить? Но в любом случае это не решит ее проблем. Она не желает ничего делить с Дати, даже имя Джека. И ей наплевать, что таков обычай апачей. Лучше уж уехать, чем терпеть такое унижение, как присутствие Дати.

Или нет?

Мысль о том, чтобы вернуться домой беременной, по-прежнему страшила Кэндис. Теперь, однако, это казалось предпочтительнее, чем ждать момента, когда она сможет отправиться в Сент-Луис. Собственно, после возвращения Джека Кэндис и думать забыла о Сент-Луисе. Господи, что же ей делать?

А что вообще можно сделать в ее положении?

Сколько бы Кэндис ни ломала голову над этим вопросом, она не в силах была что-либо изменить. Она застряла в этом забытом Богом стойбище, одна во вражеском стане, вынужденная мириться с тем, что соперница находится с ней под одной крышей. Ах, если бы любовь сменилась ненавистью – или хотя бы равнодушием!

Услышав, как откинулся кусок парусины, закрывавший вход, Кэндис подняла голову. В вигвам вошла изможденная худая женщина с короткими, небрежно остриженными волосами. Индианка была явно больна и сразу улеглась, уставившись в потолок отсутствующим взглядом.

Ее лицо было изуродовано царапинами, тянувшимися от висков до челюсти. Такие же шрамы покрывали руки выше локтя. И только заглянув в зеленые глаза женщины, Кэндис сообразила, что это Луси.

– Луси, что с тобой? – Кэндис упала рядом с ней на колени. – Луси? Господи, что случилось?

Луси скользнула по ней взглядом, но ничего не сказала и закрыла глаза.

Кэндис поднялась и вышла из вигвама. Дати сидела у костра и готовила еду. В животе у Кэндис заурчало от аппетитного запаха тушеного мяса, поднимавшегося над котелком. Джек сидел по другую сторону костра, строгая кусок дерева. У его ног стоял кувшин. Он поднял глаза.

– Джек, что с Луси? – спросила Кэндис в ужасе от того, что такая красивая женщина превратилась в ходячий скелет.

Он молча посмотрел на нее.

– Оставь ее в покое, Кэндис. Она скорбит. — Скорбит? Она

умирает! Джек, ей нужен врач.

– Никакой врач не поможет Луси.

Сердце Кэндис сжалось от боли. Она подошла к Джеку и опустилась на колени.

– Мы не можем позволить ей умереть.

Джек бросил на жену короткий взгляд и снова принялся строгать палку. Кэндис прикусила губу. Узнав о смерти Шоцки, она ощутила не только печаль из-за гибели прекрасного, полного сил человека, но и сочувствие к горю Джека. Но теперь ей пришло в голову, что Дати, должно быть, утешила его, и Кэндис продолжила более холодно:

– Джек, Луси необходимо есть. И я считаю, что ее нужно показать врачу.

– Луси ничто не поможет. Она умирает. Она хочет умереть.

– Ты не можешь позволить ей уморить себя голодом!

– Я много думал и пришел к выводу, что могу. Так будет лучше. Она встретится с Шоцки, и их души будут бродить по горам вместе – пока он не будет отмщен и не найдет успокоение в ином мире.

Кэндис вытаращила глаза.

– Что за чепуха? Души будут бродить?.. Апачи что – верят в рай?

– Можно сказать и так. Ад – это вечное хождение по земле. А рай – это возможность обрести покой в потусторонней жизни.

Кэндис, верившая в рай и ад, была поражена подобным объяснением. Еще больше ее изумило различие между верованиями апачей и христианскими воззрениями. Неужели Джек усматривает в этом какое бы то ни было сходство? Все знают, что в аду грешника ждет вечный огонь, а не блуждание неприкаянной души по земле.

– Значит, ты позволишь Луси умереть и соединиться со своим мужем?

Джек кивнул.

«Да он романтик», – подумала Кэндис и отвернулась, потрясенная этим открытием. Что еще ей предстоит узнать об этом мужчине – ее возлюбленном, муже и отце ее ребенка?

– Все равно нужно заставить ее есть. Хотя бы попытаться.

– Мы пробовали поначалу. Она сопротивлялась, как дикий зверь. Пришлось ее связать. Но организм Луси не принял ничего из того, что мы заставили ее проглотить. Она хочет умереть, Кэндис, и ничто не удержит ее, разве что на какое-то время. Сморгнув слезы, она обхватила себя руками. Как ужасно! Прекрасная Луси и ее красавец муж. Хорошо еще, что у них не было детей.

– Джек, как это случилось? Он глубоко вздохнул:

– Они возвращались из рейда на юг и столкнулись с солдатами, посланными из форта Бьюкенен, чтобы снять осаду с перевалочной станции на перевале Апачи. Его схватили и повесили вместе с другими воинами.

Кэндис смотрела в его мрачное лицо, на котором застыло жесткое выражение. Итак, Шоцки стал еще одной случайной жертвой этой войны. Теперь у Джека даже больше, чем вначале, оснований сражаться вместе с Кочисом. В том, что касалось мести, он истинный апачи. Чувство безнадежности с новой силой захлестнуло Кэндис.

Ужин состоял из тушеной оленины с овощами, напоминавшими картофель, и дикого лука. Дати также испекла хлеб, вязкий и сладковатый, со слабым привкусом ягод. Джек сказал, что его делают из желудевой муки и диких плодов. Кэндис так проголодалась, что даже драматические события минувшего дня не лишили ее аппетита. Она не сдвинулась с места, чтобы помочь Дати вымыть посуду. Вскоре та, перебросившись с Джеком несколькими словами на языке апачей, зашла в вигвам.