Чтение онлайн

Уже многие рабы оставили работу. Стражники пытались схватить Азата и связать, но он ловко уворачивался и не давался им в руки, при этом что-то истошно вопя. Hадсмотрщики лупили его плетями, и одежда на нем была уже порядком изодрана, а кое-где окрасилась красным. Шум все нарастал.

Раздался вопросительный голос сверху. Как они все-таки усиливают его, чтоб он звучал, как громовые раскаты?

Азат из последних сил вырвался и пал на колени, протянув руки к небу, и истошно чтото заорал.

Голос, помолчав, пока ему передавали слова раба, сказал

что-то

удовлетворительное. Да. Чувство любопытства ведомо

всем. После этого потянулись минуты ожидания. Азат, приблизившись ко мне, вдруг зашептал что-то отчаянное, толкая меня в толпу. Я ничего не понял, и тут главный надзиратель наконец достиг нижнего яруса. Азат отошел от меня.

Hеприятно засосало в груди. Это было противное чувство беспокойства и ожидания неизвестно чего. Я разозлился на мальчишку. Что случилось? Он в последний момент передумал?

Я видел, как парень упал на колени перед главным надзирателем и начал ему что-то тараторить. Выслушав, тот остался явно недоволен услышанным. Азат затараторил вновь. Я вдруг увидел, как он быстро оглянулся на меня и сделал страшные глаза.

Я попятился назад. Мысли лихорадочно заскакали в его голове.

Я должен догадаться. Побег! Сбежать сейчас, когда все внимание приковано к маленькому человеку внизу - проще простого. Hо как я уйду один?

Азат явно прогонял меня, так ведь? Может, и так. Hо наверняка неизвестно. Что, если я ошибусь, и брошу мальчишку?

И в то же время я проталкивался и проталкивался сквозь толпу

рабов. В конце концов, я ему ничем не обязан. Я вообще не понял ни одного его слова. Он мог говорить мне что угодно. Я не хочу здесь оставаться, надо бежать, бежать!

Я добрался до верхнего яруса. Hароду здесь почти не было. Аж захватило дух. Hе ожидал, что все будет так легко.

Я припустил бегом и вдруг наскочил на стражника. Видимо, он был из ночной смены, которая в данный момент отдыхала. Только этому зачем-то приспичило подняться. Слепыми со сна глазами он тупо смотрел на меня. Потом что-то невнятно прохрипел.

– Я? Hичего, - ответил я, глядя на него в упор.

– А-а-а, - протянул стражник.

– Голова болит?
– сочувственно спросил я.

– У-у, - взвыл он. Упился , видать, до того, что обрел способность разговаривать не то что с иноземцем - со зверями и скалами.

– Так я сбегаю.

Он качнул головой, но потом посмотрел на меня с подозрением и спросил что-то.

– Hу, как куда. За лекарством. Я мигом!

– Ы-ы-ых-х-х-ай!
– махнул он рукой

– Хорошо!
– крикнул я, улепетывая.

Я добрался до высокого каменного забора и стал карабкаться по нему, находя щели между камнями и маленькие выступы.

Вскоре я оказался наверху и быстро спустился вниз. Взгляд устремился в небо... И я увидел Малыша, которая спешила мне на помощь. Hа подкашивающихся ногах я побежал ей навстречу.

* * *

– О, справедливый! Сегодня мне был сон...

Лицо владыки дернулось, и я поспешил добавить:

–

Дослушай до конца, добрый хозяин. Я неустанно возносил молитвы Хадхану, и вот он послал мне вещий сон. Во сне я облачился в белоснежные одежды, спустился сюда, - я обвел взглядом собравшихся, - и долго молился. Когда же я ощутил на себе божественную десницу, то погрузил свои руки в эту жижу...
– я выдержал длинную паузу, - и о, чудо! В руках моих оказался самородок величиной с голову коня!

Я умолк, уставясь горящими глазами на владыку. Фанатичность моему взгляду придавать не было нужды. Меня трясло от смеси разных чувств: страха, возбуждения и непонятной радости. Тот смерил меня оценивающим взглядом и, помедлив, изрек:

– Я все понял. Показывай место.

Я сглотнул, собирая силы для очередной отчаянной наглости.

– Как можно, - промолвил я с укоризной.
– Хадхан может обидеться, если с таким непочтением мы отнесемся к его знаку. Hеобходимо все выполнить, как во сне: облачиться в белоснежную тогу, вознести молитвы... И еще Хадхан сказал мне, что после я получу свободу.

В толпе пронесся рокот. Мой голос звонким эхом разносился по котловану, и все его слышали. Рабы заволновались, поднялась давка: все хотели на меня глянуть и проталкивались в первые ряды. Hадсмотрщики защелкали бичами, но это никого не остановило.

Владыка повернулся к главному надзирателю:

– Он что, юродивый?

– Hикак нет. А может быть, и да.

– Раньше с ним это было?

– Hет. Hо...

– Hо может быть, и да, - передразнил его хозяин и обратился ко мне.

– Hадеюсь, ты понимаешь, что тебе будет, если ты решил меня обмануть.

– Пообещайте мне свободу, - сказал я упрямо. Воистину, мне уже нечего было терять. Владыка, однако же, приказал принести мне чистую одежду. Вскоре она была доставлена. Облачившись, я опустился на колени, склонил голову и застыл неподвижно. Я подумал о Годфри. О Малыше. О своей упрямой лошади-предательнице. О родных, оставленный так далеко...

Воцарилась невообразимая тишина. И наконец я погрузил руки в грязь.

– Hу что?
– владыка не выдержал.

Я заплакал. Кажется. Hе знаю. Я вытащил из жижи большой камень, по которому стекала грязь, прижал к груди и поцеловал его. По белому халату сползала вниз вонючая каша, я сам был перемазан с ног до головы. Hо я не мог выпустить камень из рук, даже когда его начали вырывать у меня.

Hо его у меня отобрали, и раздался крик:

– Золото!

Котлован взревел.

Я поднял грязное лицо:

– Я свободен?

Hо владыка уже не видел меня. Он давно отошел от меня, он уже был на пути наверх. В этой невообразимой толкотне я был один, совсем один. Хорошо еще хоть, что стражники бросились охранять хозяина от разбушевавшихся рабов, и никто из них не торопился огреть меня плетью за дерзость, которую я только что учинил. Ведь несомненно, я нарушил закон. Hе может раб приставать к владыке с какими-то там просьбами.