Нетопырь
Шрифт:
— Если бы вы читали мое заявление внимательнее, то заметили бы, что я был один. Я всегда один… — «Немудрено», — подумал Харри, глядя на наглое лицо Алекса Томароса и на его брызжущий слюной рот. — …подсчитываю выручку. Совсем один. Да если бы захотел, обокрал бы заведение на сто тысяч баксов, и никто бы ничего не заметил.
— То есть с технической точки зрения на момент исчезновения мисс Холтер алиби у вас нет?
Томарос снял очки:
— С технической точки зрения в два часа ночи я позвонил матери и сказал,
— С технической точки зрения между закрытием бара в час и вашим звонком в два могло случиться многое, мистер Томарос. Не то чтобы я вас в чем-то подозревал…
Томарос не мигая смотрел на него.
Харри листал пустой блокнот, делая вид, будто что-то ищет.
— Кстати, зачем вы звонили матери? Несколько странно звонить в два часа ночи, чтобы передать подобное сообщение.
— Моя мать просит, чтобы я сообщал ей, где нахожусь. Полиция с ней уже разговаривала, не понимаю, зачем повторять все сначала.
— Вы грек, не так ли?
— Я австралиец и прожил здесь двадцать лет. Мои родители приехали из Греции. Но у матери теперь австралийское гражданство. Еще что-нибудь? — Он хорошо держал себя в руках.
— Вы проявляли в той или иной степени личный интерес к Ингер Холтер. Как вы реагировали на то, что вам она предпочитает других мужчин?
Томарос облизнул пересохшие губы и собрался уже что-то сказать, но сдержался. Потом кончик языка показался снова. Как у маленькой змеи, подумал Харри. Бедной черной змеи, которую все презирают, считая безобидной.
— Мы с мисс Холтер собирались поужинать вместе, если вас это интересует. Но я приглашал не только ее. Можете спросить других. К примеру, Кэтрин и Биргитту. Я очень высоко ценю хорошие отношения с подчиненными.
— Подчиненными?
— Ну, с технической точки зрения я…
— Директор бара. Ладно, директор, а как тебе понравилось, когда сюда пришел ее парень?
Очки Томароса запотели.
— У Ингер были хорошие отношения со многими посетителями, так что я не знаю, с кем из них она встречалась. Так у нее был парень? Молодчина…
Даже неопытный психолог разглядел бы неумелую игру Томароса.
— То есть тебе неизвестно, с кем она была в особо дружеских отношениях, Томарос?
Тот пожал плечами:
— Во-первых, с клоуном, но у него другие интересы…
— С клоуном?
— Отто Рехтнагель, постоянный гость. Она давала ему еду для…
— …для собаки! — выкрикнул Харри.
Томарос подпрыгнул в кресле. Харри вскочил и стукнул кулаком по ладони.
— Вот оно что! Вчера Отто в баре получил мешок. Там были объедки для собаки! Теперь я вспоминаю: у него же есть собака. В тот вечер, когда Ингер собиралась домой, она сказала Биргитте, что берет объедки для собаки. И мы все время думали, что это собака хозяина дома. Но его тасманийский дьявол — вегетарианец. Вы знаете, что это были
— Господи, да откуда же мне знать? — одновременно удивился и испугался Томарос.
Он прислонил кресло к книжному шкафу.
— Хорошо. Слушайте, никому не говорите о нашем разговоре. Даже собственной маме. Иначе я вернусь и оторву вам голову. Понятно, мистер Би… мистер Томарос?
Алекс Томарос только кивнул.
— А теперь мне нужно от вас позвонить.
Вентилятор опять скулил, но никто в комнате не обращал на это внимания. Все смотрели на поставленный Юном слайд: карту Австралии с нанесенными на нее маленькими красными точками и датами.
— Вот места и даты убийств и изнасилований, за которыми наверняка стоит тот, кого мы ищем, — говорил Юн. — Ранее мы пытались выявить какую-либо пространственно-временную закономерность, но безуспешно. Теперь, кажется, Харри что-то откопал.
Юн наложил на первый слайд второй, с синими точками, которые практически полностью совпадали с красными.
— Что это? — нетерпеливо спросил Уодкинс.
— Это взято из списка маршрутов «Передвижного австралийского парка развлечений» и показывает, где он находился в определенные числа.
Если не считать стонов вентилятора, в помещении стало совсем тихо.
— О Господи, да он у нас в руках! — выдохнул Лебье.
— Возможность простого совпадения — примерно один к четырем миллионам, — улыбнулся Юн.
— Погодите-погодите, а кого конкретно мы ищем? — вмешался Уодкинс.
— Мы ищем этого мужчину. — Юн вставил третий слайд. Бледное, немного дряблое лицо, осторожная улыбка и пара грустных глаз. — Харри расскажет о нем подробнее.
Харри встал.
— Это Отто Рехтнагель, профессиональный клоун, 42 года, последние десять лет гастролировал с «Передвижным австралийским парком развлечений». Вне гастролей живет один в Сиднее, дает в городе собственные представления. Личное дело чистое. По половым правонарушениям не привлекался. Известен как славный и спокойный, слегка эксцентричный парень. Важно то, что он знал убитую, был завсегдатаем в баре, где она работала. Их связывали теплые, дружеские отношения. Очевидно, в ночь убийства Ингер Холтер шла домой к Отто Рехтнагелю. С едой для его собаки.
— Едой для собаки? — рассмеялся Лебье. — В полвторого ночи? Стало быть, у нашего клоуна тоже бывали завсегдатаи.
— Вот что смущает, — сказал Харри. — Отто Рехтнагель с десяти лет создавал себе имидж стопроцентного гомосексуалиста.
По комнате прокатились усмешки и бормотание.
— Что ж, по-твоему, такой педераст мог убить семь женщин и в шесть раз больше изнасиловать? — со вздохом протянул Уодкинс.
В комнате появился Маккормак. О теме собрания его известили заранее.