Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Я восхищаюсь старообрядцами, которые и «новую эру» пережили. Не все, но пережили, не оскоромились, не отступили от древней веры. Комиссары испоганились, заворовались, одичали, предали свои высокие идеалы за булку с маслом. Старообрядцы, да и церковь, хотя пусть и полуразбитая, устояла Милостью и волею божьей, и те же комиссары вынуждены ныне с нею считаться и заигрывать, хотя и скрежещут зубами.

Более им ничего не остаётся. Чтоб отдалить свой окончательных крах они ещё и ещё пойдут на попятную и скоро галифе с лампасами станут менять, да и меняют уже, на крестик, и прощения будут просить у остатков нашего народа и у Господа.

Вера в Бога вещь ответственная, нам, убивавшим людей пусть и на фронте, предававшим друг дружку скопом и в розницу,

запоганившим землю родную, надругавшимся над церковью, наверное, уже не хватит остатков жизни искупить свою вину,

Я хожу в церковь и молюсь редко, ибо недостоин есть, но всей оставшейся жизнью попытаюсь защитить от гнева божьего хотя бы внуков своих. И стараясь делать добро, писать только правду и «по правде», наверное, хоть чуть-чуть искуплю вину свою и нашу.

Засим до свидания, кланяюсь, храни вас Бог. Ваш Виктор Петрович

8 августа 1988 г.

Красноярск

(А.Ф.Гремицкой)

Дорогая Ася! Всё, что ты велела — с переносом, крашением и прочей работой, я сделал и написал две вставки, одну, что ты просила во вступлении, другую в «Коня» — мне её подарили старухи в деревне. И там, и там потребуется переборка. Если это сложно и дорого, пусть сделают в счёт моего гонорара.

Надвигаются тяжёлые дни, и вообще жизнь идёт туго как-то, нудно, нездоровится. Вас вот мучает жара, а у нас дожди и холод, и всё крушит обузданный покорителями Енисей. Сами гидростроители поднакопили воды, потом ливни, дожди, смыв снегов с гор — на юге тоже жарко, — и началась катавасия. Убытки от сброса всего, что можно сбросить с плотин, колоссальные. Мне уж давно кажется, что и живём-то мы в убыток нашим детям и внукам.

Работать всё ещё не работаю, занимаюсь текучкой, собираюсь на встречу ветеранов дивизии в Киев и в конце сентября — в Грецию на какое-то мероприятие, связанное с экологией и христианством.

Буду в Москве — заеду. Кланяюсь. Обнимаю. Виктор Астафьев

9 августа 1988 г.

Красноярск

(В.Я.Курбатову)

Дорогой Валентин!

Целая посылка из книг тебе собралась. «Посох» издали быстро и прилично, но уж зато ошибок! На две страницы глянул и больше не захотелось. Вёрстку-то я не читал, да и читал бы, что толку? «Новая генерация» — любимейший термин критика В. Дементьева, да и других тоже, то есть современные мои собратья и сестры — фэзэошники и фэзэошницы правят «великий и могучий» на свой лад и вместо «тятя» смело ставят «тётя», вместо «имать — иметь». А уж редкостное моё слово «подчембарился», идущее от чембар — штанов от глубоких снегов, без прорехи, надеваемых почти до груди и подпоясанных, чтоб не спадывали, отсюда и «подчембарился» — подпоясался, они, мои «сестры и братья», понимают как что-то косметическое, вроде подмалевался.

Мне удалось посидеть в Овсянке, и погода сопутствовала. Читал наконец-то без спешки вёрстку второго тома «Последнего поклона» и порадовался тому, что книгу не испортил и что новые главы, как им и полагается, даже чуть получше некоторых прежних, но не всех, так горько, с таким «юмором», как «Без приюта», мне уже не написать, а совсем свободная, на одном дыхании и до один день (!) когда-то написанная глава «Конь с розовой гривой», просто мне уже и не по силам. Давит так называемый опыт, и на сердце нет того светлого света и восторга от жизни, просто от жизни, от радости творчества, удачно выдуманного и запёчатлённого твоей памятью прошлого, то есть счастья, которое испытывает художник при виде красок, да ещё и в солнечном свете.

Об этом как-то мало пишет ваш брат, а наш брат стесняется это объяснить да и объяснимо ли это? Мрачная, рассудочная и какая-то учебниковая критика наша в массе своей и выбивающаяся из её ряда статья-другая, наверное, проходит без понимания и одобрения. Ты написал блистательную статью в «Литературке» о литературе, «приходящей из столов», термин или боль, исторгнутая словами «дремлющий разум», — это главное

откровение и объяснение того, что с нами произошло и происходит. Читал я статью в Овсянке, неторопливо, с чувством, с толком, а прочитавши, сразу же подумал: «Не поймут-с!»

Понимаешь ты, когда читатель в массе своей приучен к определению: «чёрное — белое», «хорошее — плохое», он не вдруг прочтёт умное слово, оно ему не по уму, разум-то «дремлющий»! Но как он, этот самый разум или рефлекс его, скорее, разрешается непониманием своим! На читинском или кемеровском семинаре после выступлений писателей читатели иные интересовались, мол, этого знаем, этого знаем, а этот кто? — «Критик», — говорили о Николае Николаевиче Яновском. «И вы его не бьёте?! Его ж убить мало!..» Критика приспосабливалась к вождям и их учениям и высоким идеям, она вредна и виновата в том, что, развращая себя, развращала и нашего дорогого читателя, низвела его до сторожевого пса, которому что дадут пожрать, то он и жрёт, — так ему лучше, не надо бегать искать разносолов, ничего не требовать, знай себе лай в небо, и чем громче, тем слышнее хозяевам.

Однако ж это не призыв к тому, чтоб писать упрощённо. Нет и нет. Прочитал я, Марья Семёновна, ещё сотня-другая человек, задумались, что-то ускорили в оформлении своей мысли и в отношении к литературе, нуждающейся в немимоходном толковании и не в поверхностном к ней отношении. Вот пришла, наконец-то, настоящая литература. Но и «ненастоящая» тоже ведь как-то жила и порой дышала запечатанной грудью, через кляп высказывала, иногда и выстанывала слово путнее.

Завтра я улетаю в Киев на встречу ветеранов нашей дивизии, думаю, на последнюю — остарели, вымирают вояки. Уезжаю в хорошем состоянии, приделав почти все мелочи, с почтой прикончив и в здоровье приличном. Погода подладилась, ребятишки у нас долго побыли, вместе с внуком летал в Эвенкию на рыбалку, в деревне особо не скучали, в избе было сухо. Этот запас сил и отдыха мне очень нужен, ведь предстоит ездить по местам боёв, а это не очень лёгкая для сердца и головы работа.

Затем я, кажется, лечу в Грецию, на остров Патмос, где 900 лет стоит монастырь, и там будет конференция по учению Иоанна Богослова, который еще в первом веке говорил и писал об экологии. «Вот бы Валентин Яковлевич обсказал бы тебе всё об этом Богослове», — сказала мне Марья Семёновна после того, как я пожаловался, что ничего я о нём да и об его учении не, знаю, как не знаю и много другого. Да где вот он, Валентин-то Яковлевич? Хандрят во Пскове!

А Марья Семёновна очень мечтает поехать в конце октября в Болгарию, вместе с двумя Валентинами, ибо на меня, после того, как я 1 мая позапрошлого года напился и сбежал от неё, на меня не надеется. У нас приглашение можно организовать, это в наших силах. Оформление в соцстраны сейчас делается на месте, то есть всё оформишь и паспорт получишь во Пскове. Денежные дела пусть тебя не смущают. Болгары — народ замечательный, нуждишку нашу знают и помогут тебе заработать в Болгарии без большого напряжения. Начинать это надо уже сейчас. Телеграфируй Марье Семёновне согласие, она свяжется с болгарами, и тебе придёт приглашение. Место там уединённое, сухое, бывшая Фракия. Валентин Григорьевич [Распутин. — Сост.] там был, и ему очень хорошо молчалось, дышалось и работалось. Он сам о себе похлопочет, а тебе поехать очень бы надо.

Что касается интервью, то оно, как у нас водится, вызвало и восторги, и оскорбления. Приедешь, почитаешь «письма трудящихся». Какая-то безысходная, агрессивная тупость. А уж насчёт Шолохова... Расстрелять меня готовы за непочтительность.

Ну вот и всё. Отдаю письмо на машинку, может, М. С. чего добавит. Мы часто разговариваем об Урале, о Чусовом, о тебе. Какая-то в этом надобность является, и сожалеем, что нет тебя близко, тоже чего-нибудь выкинул бы, потряс бы бородой. Вчера звонил Залыгин, сказал, что звонил Солженицыну, тот дал согласие печататься, но позиции его тверды и требования прежние: не укрощать и не уродовать. Это нас можно...

Поделиться:
Популярные книги

Я все еще не царь. Книга XXVI

Дрейк Сириус
26. Дорогой барон!
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я все еще не царь. Книга XXVI

Фантастические рассказы из журнала «Вокруг света»

Михеев Михаил Петрович
Фантастика:
научная фантастика
5.00
рейтинг книги
Фантастические рассказы из журнала «Вокруг света»

Свет озера

Клавель Бернар
2. Столпы неба
Проза:
историческая проза
5.00
рейтинг книги
Свет озера

Принадлежать им

Зайцева Мария
Любовные романы:
современные любовные романы
5.40
рейтинг книги
Принадлежать им

Эволюция мага

Лисина Александра
2. Гибрид
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Эволюция мага

Тайные силы в истории России

Бегунов Юрий Константинович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Тайные силы в истории России

Архил...? 4

Кожевников Павел
4. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.50
рейтинг книги
Архил...? 4

Богоизбранность. В двух томах. Том 1

Лайтман Михаэль Семенович
Научно-образовательная:
прочая научная литература
религиоведение
5.00
рейтинг книги
Богоизбранность. В двух томах. Том 1

Кодекс Охотника XXVIII

Винокуров Юрий
28. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
попаданцы
5.25
рейтинг книги
Кодекс Охотника XXVIII

Развилки новейшей истории России

Чубайс Анатолий
Детективы:
триллеры
6.25
рейтинг книги
Развилки новейшей истории России

Последний реанорец. Том XII – Часть II

Павлов Вел
12. Высшая Речь
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Последний реанорец. Том XII – Часть II

Князь Андер Арес 5

Грехов Тимофей
5. Андер Арес
Фантастика:
историческое фэнтези
фэнтези
героическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Князь Андер Арес 5

Громовая поступь. Трилогия

Мазуров Дмитрий
Громовая поступь
Фантастика:
фэнтези
рпг
4.50
рейтинг книги
Громовая поступь. Трилогия

Железная хватка графа Соколова

Лавров Валентин Викторович
Гений сыска Соколов
Детективы:
исторические детективы
5.00
рейтинг книги
Железная хватка графа Соколова