Чтение онлайн

– Как ты узнал? – поинтересовалась она.

– Слушай, я не шпионил за тобой. Случайно услышал, как ты говорила по телефону с подругой. Ты ведь не шепотом разговаривала.

Ханна, готовившая себе ужин, – клубничное варенье, намазанное на поджаренные тосты, кусочки яблока и китайская лапша, оставшаяся от вчерашнего ужина – положила нож на стол. Бен приехал, чтобы отвезти мать на одну из ее бесчисленных встреч, но даже в строгом пиджаке с галстуком он выглядел как-то встрепанно, будто ехал на метро, а не на своей машине. Последнее время она

не раз видела его таким – немного взъерошенным и явно не в духе. Над этим стоило призадуматься.

– Не понимаю! – вспылила Ханна. – Зачем ты сейчас об этом рассказываешь?

Заставь его говорить, сказала она себе. Продолжай его дергать. Так она сможет заглушить неприятное ощущение – сознание того, что именно она виновата в происшедшем, потому что накинулась на Грейс и настроила ее против отца.

Бен пожал плечами и отвел глаза, его ухоженные пальцы машинально давили крошки на разделочной доске.

– Наверное, я уже порядком устал от того, что все вокруг дергают меня, и не хочу портить тебе жизнь.

– Ты опоздал. Я уже накричала на Грейс.

– А что в этом нового?

Он, вероятно, имеет в виду канун Рождества, когда она закатила Грейс скандал. Отец, наверное, сказал ему об этом.

– А то, что она не заслужила этого! Кстати, запомни, что я не беременна. – Она понизила голос, чтобы мать, одевавшаяся в соседней комнате, не услышала ее.

– Если будешь неосторожной, то забеременеешь. Бен, как всегда, думал о худшем.

Ханна завинтила крышку банки с вареньем и начала сметать крошки со стола чтобы мать не обнаружила, какой беспорядок она учинила. А также чтобы Бен не заметил слезы у нее в глазах.

– Нет, я не забеременею. – Ханна откашлялась. – Кон и я… Не могу сказать, что у нас с ним все кончено, потому что там не было чему начинаться.

Было глупо рассказывать все это Бену, которому она ни за что бы не доверилась, не попадись он так кстати под руку.

Каких слов она ожидала от Бена? Откуда ему знать, что это такое – так страстно желать, чтобы тебя обняли, что готова переспать с человеком, который не самом деле тебя совсем не любит. Но, к ее удивлению, в голосе Бена прозвучало сочувствие:

– Ты справишься и с этим.

– Тут не с чем справляться.

Внутри нее была пустота, от которой, казалось, она вряд ли оправится. Если бы она по-настоящему любила Кона и он испытывал бы к ней такие же чувства, тогда она, по крайней мере, была бы убита горем. Вместо этого появилось ощущение, словно что-то важное прошло мимо, а она и не заметила.

– Еще здесь, – Бен указал на грязное пятно на белоснежной пластиковой поверхности стола.

– Спасибо, – она принялась за стол с излишней старательностью.

– Послушай, Ханна, если мои слова что-нибудь значат для тебя. Мне очень жаль, что все так вышло. – Он поправил одну из блестящих медных кружек, висевших в ряд над кухонной плитой. – Я знаю, как тяжело рвать отношения, даже если ты никогда не думал, что они будут долговечными…

Он был избавлен от дальнейших

откровений появлением матери, вошедшей в облаке шифона и "Шанели № 5":

– Вот вы где!

Ее высокие каблучки застучали по полу, выложенному мексиканской плиткой. Натали подошла к Бену, раскачиваясь на каблуках, и подняла лицо, чтобы тот ее поцеловал.

– Нам надо спешить, а то опоздаем к коктейлю. Я обязательно должна увидеть Луизу – знаешь, она перестраивает свой дом в Ист-Хемптоне.

Она повернулась к Ханне. Бросила взгляд на стол, который та только что закончила вытирать, и между ее тщательно очерченными бровями появилась крошечная морщинка.

– Мы не должны опаздывать… и, пожалуйста, запомни, солнышко мое, что я не люблю приходить домой, когда здесь беспорядок.

Ханна подождала, пока после их отъезда пройдет минут десять, потом схватила ключи от машины матери, лежавшие в эмалевой декоративной тарелке рядом с телефоном. Она получила водительские права прошлой осенью, но никогда прежде не водила «мерседес» – мать боялась, что она разобьет его.

Внезапно Ханна поняла: ей все равно, что бы мать ни сказала или ни сделала… Она нацарапала записку на листочке из блокнота, лежавшего рядом с телефоном, и прикрепила ее магнитом в форме стрекозы к холодильнику.

"Уехала в Беркширс. Не волнуйся, с машиной все будет в порядке".

Спустя несколько часов Ханна лежала на кровати в загородном доме отца и глядела на тени на потолке.

Чего она добилась, ускользнув из дома и приехав сюда, в такую даль? Когда мать узнает о пропаже «мерседеса», она просто рассвирепеет.

Зачем она это сделала? Здесь не было, как она предполагала, ни уютно, ни комфортно. Она дрожала от холода в трусиках и фланелевой пижамной рубашке, лежа в спальне на верхнем этаже пустого дома, в то время как все остальные были далеко отсюда и наслаждались жизнью, даже не заметив, что она сбежала.

Слезинка скатилась по ее щеке. Она почувствовала себя таким ничтожеством… Хотелось ненавидеть Грейс, и в то же время она ненавидела себя за то, что даже не попробовала усомниться в виновности Грейс, а сразу же оборвала ее.

Почему у нее все складывается не так, как нужно?

Ханна услыхала стук. Это вода капала с сосулек на подоконник снаружи. Где-то залаяла собака и хлопнула дверца грузовика, а вслед за этим взревел мотор. Двумя этажами ниже, в подвале, заработал старый бойлер, и терморегулятор у ее кровати астматически заурчал. Она вслушивалась в эти привычные звуки, чтобы отвлечься от тягостных мыслей и не позволить чувству, бившемуся в ней, вылиться наружу. Вспомнился семейный психотерапевт, к которому отец и мать однажды затащили ее и Бена. Больше всего Ханна запомнила дурацкий генератор белого шума в комнате ожидания, из-за которого нельзя было ничего услышать в кабинете доктора Дикенштайна. Сейчас ей хотелось, чтобы такая же машина заглушила голоса, шумящие в ее мозгу.