Несущий Ночь
Шрифт:
— Сэр?
— Дай мне этот проклятый громкоговоритель! Быстрее!…
Арбитр опустился в чрево «Рино», через скунду вынырнув из него с громкоговорителем, который Ортега выхватил из протянутой руки. Нажав кнопку, он закричал:
— Внимание! Внимание! Говорит арбитр Вирджил Ортега! Люди на статуе, спуститесь немедленно!
Громкоговоритель многократно усилил голос арбитра, и он был прекрасно слышен на всей площади, но обращение Ортеги не достигло своей цели. Его слова были встречены разрозненными криками и насмешками, а с постамента статуи прозвучало
Будь они прокляты! Эти дурни не понимают, что он пытается спасти их жизни!
Ортега швырнул аппарат в люк «Рино» и спрыгнул с бронированной крыши транспорта. Бегом вернувшись к шеренге арбитров, он жестами подозвал к себе Колликса и ещё нескольких парней:
— Арбитры, постройте клин. Мы должны быстро добраться до той статуи. Пошли!…
С натренированной чёткостью арбитры образовали вокруг Ортеги клин, точно такой же, что уже врезался в толпу с другого её края. Ортега понимал, что непременно должен добраться до статуи первым.
Но арбитры ещё только тронулись с места, а ему уже стало ясно, что время потеряно, — они опоздают.
Крики, сопровождающие их продвижение сквозь толпу, становились все громче, но Ведден не обращал на них внимания. Их целью была статуя Императора, и любого, кто недостаточно резво убирался с дороги, отбрасывали жестокими ударами в сторону. Людям Веддена тоже досталось несколько пинков и ударов, но их прочные щиты являли собой грозное пробивное оружие, и вскоре большинство демонстрантов стали покорно уступать им дорогу.
Ведден услышал резкий голос, приказывающий ораторам спуститься со статуи, и увидел, как командир арбитров, стоя на крыше «Рино», кричит и неистово размахивает руками. Но кретины на постаменте проигнорировали его. Отлично, эти бараны ещё больше упростили ему задачу.
Их продвижение по площади, словно камень, брошенный в пруд, вызвало гневную рябь, которая тем сильнее расходилась по толпе, чем больше людей в синяках и крови они оставляли за своей спиной. По толпе стали расходиться слухи об агрессивной тактике арбитров, и вместе с ними расползался угрожающий рокот. Люди на статуе теперь увидели приближение Веддена и его людей и обратили своё внимание на них.
На арбитров обрушился поток оскорблений и обвинений в лицемерии, ораторы осуждали преступное насилие, применяемое «лакеями морально обанкротившейся администрации».
Настроение толпы стало меняться к худшему, но для Веддена это уже не имело значения, поскольку они были почти на месте.
Основание статуи окружало кольцо крупных мужчин. Ведден остановился, когда жилистый человек с длинной бородой обратился с постамента прямо к нему:
— Брат! Мы не хотим никому причинить вреда, мы собрались мирно. Позволь нам продолжать, и я гарантирую, что не будет никаких неприятностей.
Ведден не ответил ему.
Вместо этого он снял с предохранителя свой дробовик, передёрнул затвор и на глазах у тысяч демонстрантов застрелил оратора.
Ортега видел, как предводитель неизвестных арбитров достал дробовик и потянул
До его ушей докатилось вялое эхо выстрела, а он всё смотрел, как человек на постаменте медленно падает назад, на гипсовую статую Императора Человечества. Кровь из груди умирающего брызнула на бедро статуи, он перевалился через её ногу и рухнул на землю. Его череп, шмякнувшись о камни площади Освобождения, раскололся, словно арбуз, с тошнотворным хрустом, и, только когда мозг несчастного выплеснулся на булыжник, время для Ортеги вновь обрело нормальную скорость.
Пока Ортега стоял, поражённый этим зрелищем, люди в доспехах арбитров припали к земле, прижав щиты к бёдрам, и стоявшие в центре клина прицелились в остолбеневших людей на постаменте. Залп из автоматических дробовиков снёс с подножия статуи Императора остальных ораторов, и Вирджил понял, что и он, и его люди будут счастливчиками, если теперь им удастся выжить.
Услышав эхо выстрела дробовика и увидев, как с постамента статуи упал человек, Микола Шонаи в ужасе зажмурилась. Это было то, чего губернатор боялась больше всего. Все пути назад были отрезаны.
Пересечена последняя черта, и ничто уже теперь не будет таким, как раньше.
Когда человек рухнул с постамента, Дженна Шарбен вскочила на ноги и на её губах застыл крик протеста. Ошеломлённая происшедшим, она повернулась к Барзано, и тот увидел, как в глазах девушки застыла немая мольба. Но что он мог сейчас сделать? Арио Барзано нервно жевал нижнюю губу, его кулаки сжались.
Девушка, гордо вскинув голову, прошествовала мимо него, но эксперт успел схватить её за руку и неожиданно сильно сдавил ей запястье. Прежде мягкие черты лица Барзано вдруг обрели стальную твёрдость. Эксперт покачал головой.
Обернувшись к окну, он окинул взором толпу на площади Освобождения, мгновенно оценив ситуацию. После этого Барзано повернулся к сержанту Леаркусу:
— Сержант, вы нужны мне там, внизу.
Шутливый тон Барзано исчез, теперь его голос звучал в полную силу. Космический Десантник понял, что эксперт был человеком, привыкшим не просто отдавать приказы, но и добиваться их исполнения. Леаркус видел всё, что видел Барзано, и понимал положение так же хорошо, как и он.
— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил огромный Космический Десантник.
— Всё, что сможешь.
Ведден наугад стрелял по толпе, наслаждаясь воплями боли и ужаса. Те, кто оказался рядом с ним, неистово проталкивались, стремясь как можно быстрее убраться подальше из центра начинающейся бойни, но давление плотной толпы не позволяло им сделать это достаточно быстро.
Им не повезло, но тут уж ничего не попишешь, думал Ведден, в очередной раз нажимая на спусковой крючок.
Проклятие, но до чего же приятно убивать, даже если это всего лишь тупые штатские. Ему бы хотелось добраться до самих арбитров, но у него был чёткий приказ: только штатских. Убей как можно больше, захвати одного из предводителей и возвращайся.