Несудьба
Шрифт:
Он молчит несколько секунд. Смотрит прямо в глаза, думает о чем-то, наверное, прищуривается немного, а потом выдает лаконичное:
– Нет.
Глава 10
Сережа
Она очень наивная, раз всерьез думает, что я так просто могу ее отпустить и потерять во второй раз.
Я же вижу, что она скучала. Вижу, как смотрит, замечаю, как пальцы у нее от волнения дрожат. И только эти эмоции мне не
Я настроен серьезно. У меня было целых два года, чтобы подумать о своем поведении и принять тот факт, что любимых отпускать нельзя. «Если любишь – отпусти», – чушь какая-то. Если любишь – держи крепко и делай все, чтобы она не хотела уйти.
Я думал, что у меня перегорело к ней. Я двадцать четыре месяца, даже больше, над собой работал, пытался отпустить и сделать все, чтобы не жалеть о том, что не смог добиться. А как увидел ее – пропал вообще… Просто рухнул в бездну ее глаз сразу же и вообще не хочу выбираться оттуда. Даже несмотря на то, что она старательно выталкивает меня.
– Ален… – начинаю, но она перебивает меня. У нас не клеится этот разговор, и я ее не виню. Сам виноват, самому и разруливать. Прорвемся, главное – стену ее сломать, а дальше все проще будет.
– Сергей, мы с вами закончили, вы можете идти, – говорит командным тоном, как будто я вообще чужой и незнакомый ей человек. Мы стоим катастрофически близко друг к другу, она упирается спиной в стену, и ей некуда убегать. Мне нужно только немного наклонить голову, чтобы ее поцеловать, но желание объясниться все-таки берет верх над поступками.
– Я не готов тебя терять, Алена, – шепчу тихо, прямо у ее губ, и чувствую, как она дрожит.
– Ты уже потерял, – добивает меня, но я наклоняюсь и целую ее, послав эту Вселенную к черту. Касаюсь губ едва ощутимо, и поцелуем назвать толком нельзя. Я жду, что оттолкнет, накричит на меня, будет драться, но не происходит ничего. Ни-че-го!
Она просто замирает и дышит так тяжело, что мне хочется подарить ей весь воздух в этом долбаном мире.
Почему она не отталкивает? Говорила же, что я не нужен. Что потерял. Что поздно.
Никогда, черт возьми, не поздно.
– Никому не отдам, – шепчу еще раз и впечатываюсь поцелуем крепче, но не успеваю даже ощутить вкус ее губ, как слышу стук в дверь и чувствую, как Алена отталкивает меня, приложив к этому немало усилий.
Твою. Мать.
Кого там принесло?
Алена вытирает губы тыльной стороной ладони, и у меня от этого движения внутри лава вскипает.
– Входите, – говорит чуть охрипшим и дрожащим голосом, а мне орать хочется, чтобы валили отсюда и дали нам еще несколько минут наедине побыть. Но понимание, что дрожит она из-за меня, немного гасит огонь внутри. Значит, и у нее горит, не забыла, значит!
Алена отходит к своему столу,
Потому что тот, кто нам помешал, – тот самый Максим из «Титана», который Аленку в коридоре перед игрой обнимал. Я его запомнил, потом фамилию и имя в составе команды увидел. С тех самых пор меня раздражают имя Максим и фамилия Старцев.
– Малышка, все в порядке? – спрашивает он. «Малышка». Как мило. Несмотря на то, что у нее фамилия Малышкина и так ее каждый второй называет, сейчас это раздражает безумно. Малышка, блин…
Он подходит к ней слишком близко, и я уже гоняю в голове мысли по поводу того, что мне сделает Палыч, если я затею драку в кабинете врача команды соперника прямо во время серии выездных игр… Вряд ли будет сильно рад, да? Скорее всего, конечно. Ну а что делать, если бесит?! У меня кулаки чешутся, и это чуть ли не сильнее, чем желание остаться в команде.
Торможу себя только потому, что понятия не имею, в каких они отношениях. Если этот Максим – ее парень, то у нас проблемы. Я вроде как хорошим парнем для нее быть должен, а не разлучником. С другой стороны, она сама меня не оттолкнула, значит, что-то да чувствует.
У меня кипит мозг. Можно как-то попроще все? Я бы приехал, увидел ее, она бы сказала, что скучала, поцеловались бы – и жили долго и счастливо. Нет, черт возьми, как обычно, все через одно место! Место, где куча проблем.
– Все в порядке. Молодой человек травмировался, ставила укол, он уже уходит.
Засранка.
– Да, уже ухожу, – выдавливаю из себя и на чистой злости выхожу из кабинета, психуя оттого, что они там остались вдвоем. А я знаю, что можно делать вдвоем в пустом кабинете. И мне капец как не нравится, что с ней там сейчас не я.
Меня резко подбрасывает. Я до последнего держался и пытался быть спокойным, но тут все, финиш. Стоило только на мгновение ее поцеловать, так сразу крышу снесло.
Как отпустить-то теперь ее?
Нога болит, придется все-таки на рентген идти. Надеюсь, что меня не отстранят от игры. Я не упущу теперь шанса сразиться с этим клоуном на льду.
Стараюсь дышать поглубже, чтобы успокоиться, и подхожу к своим пацанам в коридоре. Сава с Лехой о чем-то разговаривают, слышу только обрывки фраз, и даже они говорят про Аленку. Ну комбо просто.
– О, смотри, кто к нам пришел, – ржет Леха, – дай угадаю: у Аленушки был? Как в старые добрые?
– Ага, – киваю, – только ни фига она теперь не та Аленушка. Рычит, видеть меня не хочет, выгоняет. Еще и этот клоун с ней…
– Этот? – кивает Сава, и я поворачиваю голову. Идут. Слишком, мать его, близко друг к другу. Разговаривают о чем-то, он улыбается ей, и меня снова как будто не существует.
– Этот.
На лице наверняка написано, как мне «нравится» вся эта история. Но я все еще помню, что сам во всем виноват.