Чтение онлайн

— Разумеется.

Она наклонила голову и вежливо втянула лапшу. Я взял бутылочку, встряхнул ее, как учил меня Парк, пощекотал нижнюю губу Омахи соской и придерживал ее, пока малышка ела, даже не проснувшись.

Парк называл это «кормить снами».

К тому времени, как опустели и бутылочка, и чашка леди Тидзу, я почти закончил рассказ и передал ей ребенка поверх стола. Девочка проснулась, почувствовав на себе новые руки, и я ждал, что она расплачется, но она не стала. Тидзу придумала игру, сначала показала ребенку руку с пятью пальцами, потом спрятала ее и показала

руку с четырьмя пальцами. Омаха засмеялась.

— А мой диск?

Я втянул суп. Он немного остыл, но все равно был очень хорош.

— Леди Тидзу, хозяйка «Тысячи журавлей», у меня нет его.

Она показала четырехпалую руку девочке.

— Его уничтожили, прежде чем вы смогли им завладеть?

Я выловил кончиками палочек кусочек яйца из бульона.

— Нет. Я держал его в руках. И вернул его человеку, который его украл.

Она подняла Омаху с колен и держала на уровне глаз.

— Но вы здесь.

Я чувствовал напряжение в ее шее, усилие, чтобы его скрыть.

— Здесь.

Она опустила лоб, Омаха протянула руки и взъерошила ее волосы.

— И как вы мне это объясните?

Я положил палочки, показал на сумку с подгузниками, и она кивнула. Из сумки я достал ноутбук Роуз. Я включил его, открыл новый раздел, который создал, пока еще был у Парка, поставил на стол и повернул экраном к ней.

Леди Тидзу посмотрела на долину, трех персонажей, съеженных от ночного холода вокруг угасающего огня.

— А.

Она произнесла это без малейшего удивления и, возможно, с такой же степенью восторга. Хотя, возможно, дело было в том, что Омаха дернула ее за волосы.

Я положил палец сверху экрана.

— У меня нет самого диска, но у меня есть то, что вам принадлежит. Я перенес сюда данные с диска, в том числе акт продажи и сертификат происхождения, и стер все данные там, где они хранились. Все полностью идентично тому, что было на диске. И насколько мне известно, столь же уникально, как говорится в акте.

Она повернула Омаху лицом к экрану.

— Тисса Дилейн. Бледный Литейщик. И Исковерканный Человек. Вместе они проникли в Бездну на глубину тринадцати лиг. Никто еще не проникал глубже. Их создатели, все без исключения неспящие, уже умерли.

Она посмотрела на меня.

— Перенос с одного носителя на другой влияет не только на их ценность, но и на природу. Сначала я предложила цену на всех троих по месту размещения на тех платформах, где их авторы обычно ими играли. Мой брокер не успел провести сделку и сумел только убедиться, что оригиналы стерты и его копии — единственные. Однако он отказался пересмотреть сумму, которую я уже заплатила. И еще больше оскорбил меня тем, что настаивал на доплате за лишнее неудобство, поскольку ему пришлось сделать копии.

Я не шевельнулся.

— Теперь он мертв.

Она снова стала показывать ребенку руки.

— Да, как вы и сказали. Но его убили во время разборок с младшим Афронзо. А не за его проступок в отношении меня.

Я раскрыл ладонь над ноутбуком.

— Он принадлежал Роуз Гарден Хаас, матери ребенка, который у вас на руках. Она сама была неспящая и игрок. Я перенес

сюда ваших персонажей в ее доме, когда ее охватили первые спазмы страдания.

Омаха крепко ухватилась за большой палец четырехпалой руки, которую Тидзу легко потянула от нее.

Я продолжил:

— Вас устраивает то, как влияют новые подробности происхождения вашего имущества на его характер и ценность?

Она предложила Омахе пятипалую руку. Девочка взяла оба больших пальца и свела их беззвучным хлопком.

— Да, это ценное добавление. Меня устраивает. Не то чтобы я желала этой женщине мучений, но это умножает красоту вещи. Да.

Омаха взмахнула гигантскими руками.

Я повернул ноутбук к себе, перешел в оригинальный раздел, открыл другое приложение и показал Тидзу.

— А это Люцифра. Маг стихий. Она прошла весь Заводной Лабиринт в одиночку и отыскала его беззвучный центр. Ее создала Роуз Хаас, так же как она создала ребенка.

Империя леди Тидзу была основана на механизмах разрушения и мужчинах и женщинах, которые ими управляли. Она вооружала ополченцев и мятежников, повстанцев и силовиков. Она выставляла на поле боя собственные армии наемников, захватывала правительства и требовала выкуп. Ее оружие убило тысячи людей.

Она наклонилась вперед, окружив руками тельце ребенка, забыв о самодисциплине, позволив сидевшей в ней болезни скрутить ее шею, и вгляделась в молодую женщину на экране, которая спала в идеально безмолвной катакомбе.

— Чего вы хотите, Джаспер?

Я придвинул ноутбук чуть ближе к ней.

— Я должен кое-что сделать.

Я встал.

— Мне нужна помощь.

Я наклонился и дотронулся до макушки Омахи.

— И еще мне нужно, чтобы она пока побыла где-нибудь в безопасном месте. Пока я за ней не вернусь.

Тидзу посмотрела на мою руку, лежащую так близко от себя, и положила на нее свои четыре пальца.

— Да.

Омаха протянула ладошку и хлопнула нас по рукам, смеясь, отчего-то ей было уютно в объятиях убийц.

Парк должен был защитить дочь в изменившемся мире. Он мог только попытаться спасти тот мир, который знал. Или замедлить его кончину. Я знал, что он будет добиваться правосудия, но в пределах закона, даже если закон совершенно потерял смысл.

Ему никогда не пришло бы в голову просто убить обоих Афронзо.

Я был другого мнения.

Силы безопасности Афронзо в последнее время понесли некоторые потери. В целом одиннадцать человек. Даже с учетом возможной блажи трудно было представить себе, что Афронзо-старший нанял больше пятнадцати-двадцати человек из израильских спецвойск. Возможно, у него было гораздо больше обычных охранников в спортивных куртках, но они больше годились на то, чтобы просматривать почту и обходить поместье, чем заниматься тайными убийствами. Вооруженные люди, может быть, но не убийцы. А любой отряд, который недавно серьезно поредел от рук, казалось бы, слабого противника, будет испытывать соответствующую потерю боевого духа. Тем не менее мне требовалась очень большая удача.