Нерушимые узы
Шрифт:
— Что мы будем делать сегодня, Привязанная? — тихо спрашивает Атлас, целуя меня в щёку и протягивая огромную чашку кофе.
Я делаю глоток, наслаждаясь нотками мяты и мокко, и вздыхаю, хлопая ресницами перед ним:
— Я хочу навестить Сейдж и проверить, как там Киеран… Потом, думаю, поможем Гейбу что-нибудь построить. Есть ещё что-то, что нам нужно сделать?
Норт бросает на меня горячий взгляд и качает головой:
— Тебе больше ничего не нужно делать, Привязанная. Со всем остальным мы разберёмся. Твоя задача теперь — быть счастливой. Вот и всё.
Я слегка киваю и смотрю на свою тарелку
— А если я не знаю, как быть счастливой? Если это не так просто?
Норт на мгновение переглядывается с Грифоном, а затем его взгляд перемещается на Нокса. Братья, похоже, владеют собственным языком — так было всегда, — но я не привыкла, чтобы его использовали против меня вот так, пусть даже с такой добротой и любовью.
Нокс говорит чуть слишком мягко:
— Тогда тебе нужно это выяснить, Олеандр. Это теперь твоя задача — понять, чего именно ты хочешь. Чего-то, что сделает тебя счастливой.
Гейб стонет, потирая лицо о моё плечо, прежде чем отстраниться и фыркает:
— Ты снова загонишь её в штопор такими разговорами, знаешь ли. Она только перестала паниковать из-за того, как будет заполнять свои дни.
Я использую навыки, полученные во время пребывания в Сопротивлении, чтобы тщательно очистить разум, воздвигая стену — так, как учил меня Нокс, — чтобы Грифон ничего не услышал в моей голове. Затем мысленно передаю Гейбу:
«Если посмеешь рассказать кому-либо из них о том, о чём мы говорили тогда в школе, несварение от Драккониса покажется тебе самой незначительной из проблем, Ардерн».
Ленивая усмешка, которой он отвечает мне, настолько самодовольная и совсем не скрытная. С тем же успехом он мог бы повесить табличку на лбу, чтобы все точно знали, что творится у меня в голове.
— Чем вы, ребята, собираетесь заняться? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему. Нокс пожимает плечами, допивая чашку кофе одним глотком, словно провёл тяжёлую ночь в одиночестве у себя в комнате.
Сегодня ночью я всё равно буду спать там с ним, что бы ни случилось сегодня, — посмотрю, смогу ли снять часть того напряжения, что копится в его мышцах.
— Проходит голосование в совете. Как только мы его проведём, сможем взять небольшой перерыв. Нам не обязательно быть здесь всё время.
Я киваю и улыбаюсь ему в ответ:
— Может, мне стоит вернуться к учёбе. Возможно, это поможет мне понять, как я буду проводить остаток своих дней теперь, когда мы не гоняемся за носителями божественных Уз.
Атлас под столом сжимает мою ногу, кивает и ухмыляется мне:
— Возможно, будет легче сдать экзамены теперь, когда у тебя нет профессора, заваливающего тебя без всякой причины.
Я тихо стону, не желая слушать, как эти двое сегодня утром снова вцепятся друг другу в глотки, но Нокс лишь бросает на него высокомерный взгляд:
— Ей будет гораздо легче сдать все экзамены, учитывая, что теперь она знает достаточно, чтобы преподавать их, если захочет.
Я забыла об этом — один из наименее очевидных плюсов нашей связи душ.
Ощущение, будто с плеч свалился груз, и все возвращаются к завтраку, тихо переговариваясь между собой. Это лишь подтверждает: теперь это наша жизнь — счастливая, цельная и вместе, работающая как команда, чтобы
Теперь это кажется обнадеживающим, чем-то, чем можно гордиться, чем-то для всех нас.
Мой телефон звенит в кармане, и я достаю его — сообщение от Сейдж: она спрашивает, что, чёрт возьми, произошло в Пустоши и все ли с нами в порядке.
Я отвечаю, что собираюсь найти её и провести с ней день, что загляну к Киерану и остальным членам их Группы Привязанных, а затем убираю телефон в карман со вздохом, наслаждаясь звуками моих Привязанных рядом. Тем, как они препираются друг с другом из-за мелочей и обсуждают большие планы для сообщества. Как организуют своё время вместе и делятся друг с другом своими амбициями. И тем, что они — семья, такая же яркая, удивительная и любящая, как та, чей прах я развеяла сегодня утром.
Возможно, всё совершенно иначе, но во многом — точно так же. Я нашла свой дом. Я сражалась за него, я проливала за него кровь, и теперь я могу им наслаждаться.
Мои Привязанные и я это заслужили.
ЭПИЛОГ.
Оли
Единственное, что может быть лучше, чем проснуться на яхте, стоящей на якоре у тропического острова, — это проснуться от того, что язык твоего Привязанного погружается глубоко внутрь тебя.
Мне ли не знать.
Каждый дюйм моего тела болит, на внутренней поверхности бёдер и на груди — следы любовных укусов, а ноги, кажется, никогда не перестанут дрожать. Но именно так теперь выглядит моя жизнь.
Это чертовски невероятно.
— Посмотри на эту идеальную киску Привязанной — вся красная и опухшая от того, как её использовали. Тебе нужен перерыв, Привязанная? Я его не дам. Я слишком долго ждал, чтобы проводить дни, трахая эту киску, когда только захочу.
Мои глаза закатываются, бёдра сжимаются вокруг ушей Грифона — его слова звучат прямо у моего клитора, и я почти умоляю его довести меня до конца. Можно было бы подумать, что секс с моими Привязанными со временем наскучит, что мы все устанем друг от друга или нам понадобится время порознь. Но я по-прежнему каждую ночь ложусь спать обнажённой, зажатой между двумя из них, а каждое утро просыпаюсь хотя бы с одним из них, требующим моего внимания.
Оказалось, мне не о чем было беспокоиться.
После двух лет мирной жизни мы наконец решили, что Убежище функционирует достаточно стабильно, чтобы мы могли отправиться в долгий, приятный отпуск. Норт устал от того, что его постоянно отвлекают в течение дня, и от часов работы, которые ему всё ещё приходилось выполнять даже после избрания нового совета, — так что уехать на время стало для нас единственным вариантом.
Грифон продолжил руководить Так-командами, мобилизуя и координируя зачистки, чтобы избавиться от последних остатков Сопротивления. Уверена, мы будем заниматься этим ещё много лет — благодаря тому, насколько далеко распространился этот яд. Но я в любой день предпочту это постоянным атакам.