Чтение онлайн

Это голос Грифона, но слова не его. Я бы поспорила с ним, если бы могла говорить, — но я всё ещё борюсь за воздух самым лучшим образом, задыхаясь в собственном блаженстве, пока он наконец чуть ослабляет хватку и поток кислорода накрывает меня. Единственное слово, которым можно описать это чувство, — эйфория, экстаз. Я кончаю так сильно, что перед глазами белеет, а соки стекают по моим ногам.

— Я здесь ради неё, а не для того, чтобы выполнять твои приказы. Если она хочет меня, тебе придётся с этим смириться. Она здесь главная, а не ты, — протяжно говорит Нокс,

и это заманчивое предложение.

Заманчиво думать, что я здесь главная.

Но это никогда не было нашей динамикой, никогда не определяло то, как мы подходим друг другу. Он всегда был главным, тот, кто подталкивал меня и отстранялся, постоянно отстранялся. В падении с высочайших вершин, куда вознёс меня оргазм, я чувствую, как слёзы подступают к уголкам глаз.

Узы Бога видят всё.

Не только слёзы. Он ясно видит всё, что творится у меня в голове. Я могла бы быть открытой книгой, написанной специально для него: каждая мысль, чувство и даже малейшее желание — всё открыто для него.

И он многое делает с этой информацией.

В тот момент, когда мои ноги перестают дрожать, он отстраняется от меня, игнорируя стон, сорвавшийся с моих губ. Он хватает меня за лодыжки и подтаскивает к краю кровати, опускается на колени и раздвигает мои ноги так, что моя промежность оказывается полностью открыта под его пристальным взглядом. Не возникает сомнений, нравится ли ему то, что он видит: его глаза впитывают меня, словно для него я — последний стакан воды в пустыне.

Отчаянно и жадно.

Его губы пожирают меня, руки обхватывают мои бёдра, притягивая меня ближе — всё ближе, но никогда недостаточно близко, чтобы утолить его голод. Он снова и снова доводит меня до края с той же целеустремлённостью, что свойственна и его сосуду, моему Графону, — и грудь сжимается от его отсутствия.

Я хочу Узы бога, но мне нужен мой Привязанный.

Как только я думаю об этом, Узы бога меняет тактику: вместо того чтобы держать меня на грани, он снова и снова толкает меня за край, пока я не перестаю связно мыслить. Каждая моя мысль используется против меня самым мучительным образом. Узы Бога видит каждую частицу моего удовольствия, манипулирует им, растягивает его — пока я не начинаю рыдать в оргазме, моя голова бьётся о подушки, пока я окончательно не превращаюсь в развалину.

Только когда я полностью теряю контроль над своими ногами, он отрывается, чтобы глотнуть воздуха. Он перемещает меня так, словно я ничего не вешу, пока не усаживает к себе на колени. Его руки крепко держат мои бёдра, когда он медленно насаживает меня на свой член. Я обхватываю его шею руками и крепко держусь, пока он берёт меня; его пустые глаза, не моргая, следят за совершенной агонией на моём лице.

Когда я наконец снова могу пользоваться ногами и сдвигаюсь так, чтобы правильно оседлать его член, а не двигаться по его воле, он откидывается назад, чтобы в полной мере насладиться видом.

Его взгляд прикован к месту, где мы соединены; влажные звуки от моих движений непристойно разносятся по комнате, пока я орошаю его бёдра своим соком.

Я всё ещё хочу большего.

Если

уж на то пошло, секс с Узами бога только придал мне энергии. Каким-то образом он открыл запас сил, о котором я не подозревала. Улыбаясь ему сверху вниз — мои бёдра по-прежнему скользят вверх-вниз по его члену, — я бросаю взгляд туда, где Нокс наблюдает за нами.

Его глаза стали чёрными.

Он всё ещё держит себя в руках — это ясно видно, — но и его союз тоже на поверхности. Нокс всегда хорошо уживался с тем, кто живёт внутри него, и даже сейчас он готов играть по правилам.

Я хочу их всех.

Уза Бога перемещает меня на свою грудь, укладывает так, что поза становится зеркальным отражением той, что была, когда мы с Ноксом соединились. За моей спиной раздаётся шорох одежды.

Торжествующая улыбка расцветает на моём лице.

Два пальца, смазанные лубрикантом, прижимаются к моему анусу, на мгновение замирают — и погружаются внутрь, мягко сгибаясь, пока он растягивает меня. Я подаюсь назад, ощущая их обоих во мне одновременно: член Грифона широко раскрывает меня, а пальцы Нокса готовят мой анус для него.

Я могу получить их вместе.

Сама мысль об этом заставляет мою промежность сжиматься, а бёдра дрожать — я стараюсь не рухнуть на Узы бога целиком. Я ещё не пробовала такого — с тех пор, как Нокс и его Узы делили меня в ту ночь, полную теней, шёпотов и властных требований.

Свободная рука Нокса скользит вверх по моему боку, чуть перемещает меня, пока он не находит нужный угол и не входит в меня — сначала медленно, и с моих губ срывается низкий стон. Он двигается осторожно, пока не убеждается, что я могу это выдержать, — а затем задаёт жестокий темп. Хотя он никогда этого не говорил, думаю, наблюдение за тем, как другой Привязанный берёт меня, сильно возбуждает Нокса, и ему не нужно многого, чтобы дойти до предела.

Руки Прорицателя сжимают мои бёдра, удерживая на месте, пока он берёт меня. Его член скользит в моей промежности в такт с членом Нокса в моём анусе — так, что кто-то из них всегда во мне. Я чувствую себя настолько полной, что готова закричать, настолько полной, что, кажется, вот-вот разорвусь по швам, — но мои Узы извивается в груди. Они ликуют и давят на кожу, словно хотят вырваться наружу и поглотить их обоих целиком.

Когда движения бёдер Прорицателя начинают сбиваться, его челюсть сжимается — он наблюдает снизу, достигая собственного пика, — мои Узы вырываются и сливаются с ним, скрепляя их вместе собственным требованием внимания.

Они хотят миллион невозможных вещей — но, чёрт возьми, кажется, Узы бога готовы дать им всё, чего они хотят, и даже больше. Всё. Абсолютно всё — высший акт истинной преданности.

Пальцы Нокса крепко обхватывают моё запястье, оттягивают руку назад и прижимают меня к своей груди. Я настолько полна, что не могу говорить, не могу думать, не могу дышать — и он шепчет мне на ухо:

— Ты хочешь всех своих Привязанных? Хочешь, чтобы каждая дырка была заполнена? Чтобы каждый из нас брал тебя, пока не насытится этой сладкой, ядовитой промежностью?