Нерушимая любовь

Только что мы хохотали в бане, сидя в одних полотенцах, а теперь я голая, в чужих руках, и меня несут сквозь чёрный дым, как тряпичную куклу.

— Держись за меня.

Голос у пожарного низкий и обжигающий. Я вцепилась в его форменную куртку, уткнулась лицом в жёсткую ткань, пахнущую дымом.

Одна его рука крепко держала меня под коленями, вторая под спиной, а пальцы слегка вжимались в мягкую плоть голой кожи. Я была тяжёлой, всегда такой была, но ему это будто совсем не мешало. Наоборот, он прижимал

меня ещё крепче, словно боялся, что я могу выскользнуть.

Когда он вышел наружу, холодный воздух сразу ударил мне в лицо: стояла ночь, лежал снег вокруг. И много машин с мигалками.

Пожарный осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил — одной рукой крепко прижал к себе, не давая упасть, а второй быстро стащил с себя форменную куртку и запахнул её на мне. Его куртка накрыла меня почти до колен, но я всё равно чувствовала себя голой под его взглядом. Он смотрел на меня не как на спасённую, а как мужчина, которому очень нравится то, что он видит. Я смутилась.

— Дыши, Ань, — тихо сказал он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло моё ухо. — Я тебя держу.

Откуда он знает моё имя? Хотя… может, я сама назвала его? Или кто-то из девчонок кричал? Я подняла глаза, наконец, внимательнее всматриваясь в его лицо: резкие скулы, тёмные брови, пронзительные серые глаза. Они показались мне смутно знакомыми, будто я уже видела этот взгляд раньше.

— Спасибо… — прошептала я, собираясь спросить, как его зовут, но не успела.

В этот момент к нам подбежали другие спасатели с серебристым термоодеялом и носилками, и всё закрутилось: меня перехватили, завернули, кто-то начал задавать вопросы.

А мой пожарный… куда-то исчез. Я дёрнулась, пытаясь его найти взглядом, но его уже не было. Осталась только его тяжёлая куртка и обжигающее ощущение его пальцев на моей голой коже.

Два дня спустя я всё ещё не могла прийти в себя. На встречу выпускников идти совершенно не хотелось. После того злополучного девичника я мечтала только об одном — залезть под одеяло и не вылезать неделю.

Да, к тому же, я всегда немного комплексовала из-за своих пышных форм: широких бёдер, полной груди и мягкого живота, который не исчезал даже на диетах. Ярко-рыжие, почти медные волосы я обычно собирала в тугой пучок, чтобы не привлекать лишнего внимания. На встрече обязательно будут все эти худенькие одноклассницы, которые за десять лет почти не изменились, а вот я…

Но Маша, моя школьная подруга, уже неделю не отставала. «Ты мне ещё месяц назад обещала! — писала она каждый день. — Все наши будут, посмеёмся над старыми фотками. Тебе нужно отвлечься, Ань».

И я, как последняя дура, сдалась.

В добавок ко всему, все это время я никак не могла выбросить из головы того пожарного, его пронзительный серый взгляд, от мыслей о котором у меня перехватывало дыхание.

Маша, конечно, когда я ей про него рассказала, выдала своё фирменное:

— Он тебя из огня вынес, Ань. Ты уже мысленно за него замуж вышла, да? У тебя просто мужика давно не было. А этот тебя голую пощупал,

вот ты и запала, — хохотнула она. — Нормальная реакция. Поехали лучше на встречу, развеешься. Может, ещё и встретишь какого-нибудь бывшего одноклассника, который тоже захочет тебя «спасти».

Я только закатила глаза и промолчала. Но её слова почему-то крутились в голове всю дорогу до ресторана.

Когда мы с Машей наконец вошли в «У озера», там уже было шумно, звенели бокалы и смех. Почти все наши сидели за большим длинным столом.

Я улыбнулась, стараясь выглядеть бодрой, но получалось плохо. Маша заставила меня распустить волосы, и теперь они разметались по плечам. Я чувствовала себя слишком заметной.

— Анька! Машка! Аня Зайцева! Сидорова! Наконец-то вы приехали! — закричали сразу несколько голосов.

Я обняла тех, кого сразу узнала, кивнула остальным, пробормотала что-то про пробки. А потом посмотрела на дальний конец стола… и замерла.

Он стоял там. В чёрной рубашке с закатанными рукавами, с бокалом в руке. Мой пожарный.

— Привет, Ань, — кивнул он мне, мягко улыбнувшись, затем повернулся к подруге и отсалютовал бокалом ей, — Маша.

У меня кровь прилила к лицу.

Маша же радостно махнула ему рукой:

— Ромка! Привет! Давно не виделись!

Я повернулась к ней, ничего не понимая.

— Подожди… Какой Ромка?

Маша посмотрела на меня, как на умалишённую, и засмеялась:

— Да это же Ромка Волков! Ты что, не узнала?

Внутри меня всё оборвалось.

Ромка Волков. Тот самый парень, который всю школу дёргал меня за волосы, обзывал «ботанкой» и «принцессой», запирал в раздевалке и однажды на глазах у всего класса сунул мне в портфель дохлую мышь. Тот, кого я ненавидела всем сердцем.

И тот, кто два дня назад нёс меня голую сквозь огонь, прижимал к своей груди и шептал на ухо «Я тебя держу».

Десять лет прошло после выпуска, и я его даже не узнала.

Я стояла, не в силах пошевелиться, пока правда медленно, как яд, растекалась по венам.

Роман встал и подошёл почти в плотную.

— Давно не виделись, отличница, — тихо сказал мне с той же хрипотцой, что и тогда, на пожаре. — А я тебя сразу узнал. Ещё там, в бане.

Вокруг продолжался праздник: кто-то громко смеялся, звенели бокалы, Маша уже что-то восторженно рассказывала одноклассницам. А я стояла, как вкопанная, и чувствовала, как жар поднимается по шее.

— Сядешь рядом со мной? — предложил Роман, махнув в сторону своего места.

— Нет, — вырвалось у меня слишком быстро. Я отступила на шаг и натянуто улыбнулась. — Я… сяду с Машей. Мы давно не виделись.

Не дожидаясь его ответа, я почти бегом обогнула стол и плюхнулась на свободный стул рядом с подругой. Сердце колотилось так, будто я снова оказалась в том дыму.

— Ты чего такая дерганная? — шепнула Маша, наклоняясь ко мне.

— Да так… устала просто, — быстро отмахнулась я, хватая бокал, как спасательный круг.