Чтение онлайн

— Мне очень жаль, Джеймс, но теперь ты уже совсем взрослый и тебе лучше узнать всю правду. С тех самых пор, как эта женщина, твоя мать, появилась у нас, семья совершенно изменилась.

— Это я расскажу тебе правду, Джеймс, — заговорил Алистер. — Бабушка думает, что я забрал тебя, потому что ненавидел твою мать. Она уверена, что я прислушался к ее совету. Но все было совсем иначе. Я думал — правда, это оказалось непоправимой ошибкой, — что если ты останешься со мной, то твоя мать непременно вернется. Однако она не вернулась. У меня, кроме тебя, никого не осталось, и тогда я подумал, что если

ты получше узнаешь ее, то полюбишь больше, чем меня. Вот как все было на самом деле. Кроме этого, я вынужден предупредить, что, если вы обе не будете вести себя пристойно, я вышвырну вас вон из этой комнаты, — добавил он, обращаясь к матери и сестре.

— Я сама отсюда уйду, причем с большим удовольствием. Да, я ухожу, но ничего, еще не вечер. С этой сучкой мы еще встретимся в суде. Пошли, Гектор, пойдем мама. — Обе женщины выскочили из комнаты, покорный Гектор едва поспевал за ними.

— Еще виски, Стронг? Думаю, еще немного не помешает. — Алистер после ухода обеих женщин явно испытал облегчение.

— Спасибо, лорд Апнор, с удовольствием. Я так ненавижу подобные процедуры, — с горечью сказал он.

— Мистер Стронг, а что значит это завещание? — спросила Джейн.

— Оно означает, принцесса, что вы сделались чрезвычайно состоятельной женщиной. Не только приобрели абсолютный контроль над имуществом леди Онор, но также будете пожизненно получать все дивиденды, которые ей положены. Если вы захотите избавиться от какой-либо собственности, никто и ничто вас не остановит. Она говорила, что скорее всего вы захотите оставить себе итальянскую виллу: леди Онор полагала, что вам это место особенно дорого.

— Да, совершенно верно. Но я хотела бы как-то помочь Алистеру. Плата за учебу Джеймса чрезвычайно велика, а ведь через несколько лет ему поступать в университет. Расходы Алистера сильно возрастут.

— Очень правильное решение, я бы так сказал. А кому именно помогать — на то ваша добрая воля.

— Думаете, после оплаты расходов за погребение останется еще достаточно?

— Дорогая принцесса, вы, по-моему, и не представляете, сколь велико состояние леди Онор.

— Милый, славный Калем… — Джейн смущенно улыбнулась.

— Джейн, я вовсе не хочу, чтобы ты помогала мне деньгами. Джеймсу — это одно, я ничего не имею против. Но мне помогать не нужно, я не заслужил.

— Очень даже заслужил, мы прожили с тобой удивительные годы. — Она протянула ему руку.

Мистер Стронг стал собираться.

— Да, чуть не забыл, еще кое-что: письмо для вас, принцесса. На конверте перечислены инструкции.

Джейн взяла протянутый ей пухлый конверт, на котором красивым почерком Онор было написано: «Джейн, прочитай, устроившись поудобнее, с джин-тоником под боком».

Джейн положила конверт в сумочку.

Юрист ушел, остались только Алистер и Джейн с Джеймсом.

— Папа, можно я спрошу? Я правильно понял, что мама теперь контролирует состояние тети Онор, а в один прекрасный день все это станет моим?

— Совершенно верно. Думаю, что у тебя нет причин для беспокойства. Вряд ли мама потратит все деньги и оставит тебя ни с чем.

— Значит, мы теперь богаты?

— Чертовски богаты.

— Оу!!! — воскликнул Джеймс.

— А ты представляешь, Алистер, о какой сумме

может идти речь? — поинтересовалась Джейн.

— Понятия не имею. Я знаю только, что империя Калема некогда была огромной. Куда только не были вложены его средства. Онор как-то мне говорила, но я тогда слушал, что называется, вполуха. Не вполне уверен, что наша добрейшая Онор и сама понимала, откуда берутся деньги. Она просто-напросто получала и тратила. Ты получишь в наследство не только ее деньги, но и ее советников по инвестициям. Останется не мешать им и прислушиваться к их советам.

— Бабушка и тетя Кларисса — ужасные женщины, — сказал вдруг Джеймс. — Бедная моя мама.

— Не переживай, Джеймс. Это тянется уже так давно, что если бы вдруг они стали милы и приветливы со мной, я бы почувствовала себя крайне неловко. — Джейн пожала плечами.

— Мам, иногда я слушал их разговоры… — Лицо мальчика неожиданно исказила гримаса боли: он едва сдерживал слезы.

— Дорогой мой, я все понимаю. — Она погладила его по плечу. — Послушай, что скажет мама. Все это не важно. Мы любим друг друга, а это самое главное.

Сын вдруг уткнулся матери в плечо, Алистер подошел и обнял их обоих.

Уже далеко за полночь Джейн наконец добралась до дому. Она ужасно устала, но, вспомнив про конверт, налила себе джина с тоником, уселась в кресло с ногами и вскрыла его.

«Дорогая, дорогая моя Джейн,

до чего все это ужасно, правда? Совсем как в кино. Должно быть, лицо Бланш вытянулось от шока и отвращения, да? Эх, как жаль, что меня не было там, с вами! У меня мелькнула мысль о том, что можно бы залезть в свежевырытую могилу и сделать там видеосъемку: я зачитываю собственное завещание. Слышала, что подобное иногда проделывают некоторые американцы. Впрочем, в этом есть что-то вульгарное.

Наверное, тебе чего только не пришлось выслушать в свой адрес, да? Наверняка говорили, что ты все это подстроила, называли тебя сукой и прочими «высокими» словами. Но мы с тобой все отлично понимаем, — и лишь это важно. Не обзаведясь собственными детьми, очень грустно думать, что вот умрешь — и некому оставить все то, что было так дорого при жизни. Поскольку же я искренне тебя люблю, то логично остановить свой выбор именно на тебе.

Да, я знаю, что умираю. Помнишь эти мои совершенно идиотские мигрени? Они начались незадолго до того, как ты ко мне переехала. Я была у врачей, меня предупредили, что жить мне осталось от силы год. «Черт меня побери, — сказала я себе, — нужно пересилить болезнь». И в некотором смысле мне это удалось: целых три года я чувствовала себя вполне прилично. Ну а потом — о-о-о! — потом эта зараза вновь дала о себе знать, теперь уже по-настоящему. По времени это как раз совпало с твоим уходом от Роберто. Мне так хотелось, чтобы ты осталась со мной, — у меня было отвратительное настроение и страх смерти. Надо было бы напрямую сказать тебе, упросить остаться, но ты так боялась ненароком встретиться с ним… Как бы то ни было, а моя опухоль вновь задремала. Я чувствовала некоторую слабость и легкие головокружения, но тем не менее все было не так уж плохо. А в этом году началось обострение болезни, так что конечный исход уже не вызывал у меня сомнений.