Непоседа
Шрифт:
Морок, туманящий голову Трикса, отступил.
– Разумеется, я не оставлю его в неволе, – гордо сказал Трикс. – Что ты хочешь за его свободу?
Работорговец облизнул губы:
– Триста динаров!
– Что? – остолбенел Трикс. Огляделся. Самаршанцы одобрительно кивали. – Цена... цена невольника двадцать динаров! Или двадцать пять! Ну... тридцать.
– У нас особый случай, – улыбнулся самаршанец.
– Какой еще особый? Ты... ты же сам умилялся, что мы встретились!
– Конечно умилялся! – воскликнул работорговец. –
Он снова воззвал к окружающим:
– Скажите, что дороже – безымянный раб или соотечественник? А за кого отдашь больше – за простого соотечественника или за друга?
Все закивали.
– То есть если бы он был мой брат... – понял Трикс.
– Я бы попросил не меньше четырех сотен, – подтвердил самаршанец.
– Зря вы друг друга узнали, – вздохнул Карим.
– У меня нет столько денег, – растерянно сказал Трикс. Полез в карман, достал маленький кошелек. Открыл. – Пять... десять... у меня тринадцать королевских талеров. Это двадцать шесть динаров, так?
Работорговец пожал плечами.
– Ну ведь ты бы продал его за эти деньги! – возмутился Трикс. – Почему же просишь с меня больше?
– Никто не скажет, что я не ценю дружбу! – гордо ответил работорговец.
– А если я начну колдовать и поразю... поражу... – Трикс на миг задумался. – Да, именно поражу! Поражу тебя ужасным заклинанием?
– В центре Дахриана? В окружении сотни честных граждан? – работорговец искренне удивился. – Считай, что я уже поражен – твоей наивностью и безрассудством.
– Небось будь на моем месте Прозрачный Бог – ты бы отдал раба даром! – воскликнул Трикс.
Наступило ледяное молчание.
– Что ты так ругаешься? – спросил работорговец. – Что ты так угрожаешь? Нехорошо, мальчик. Я передумал. Четыреста динаров!
Послышались одобрительные голоса.
– И если ты сейчас думаешь, что позже нашлешь на меня, честного купца, злое заклинание – эти люди свидетели! – добавил работорговец. – Они расскажут все Великому Визирю и тебя закопают в землю по самые пятки!
Иен, слушавший этот спор с надеждой на лице, понурил голову. Карим тихонько сказал Триксу:
– Мне очень жаль, великий волшебник...
– Значит, четыреста динаров? – спросил Трикс, помолчав.
– И ни дирхемом меньше!
Трикс молча расстегнул рубашку, снял с шеи шнурок, на котором висел золотой перстень с изумрудом. И протянул работорговцу.
У того заблестели глаза. Он долго изучал перстень, зачем-то тер камень послюнявленным пальцем, смотрел его на свет, на пламя свечи (которую услужливо принес кто-то из толпы). Потом уставился на Трикса.
– Ну? – спросил Трикс.
– Это не стоит четыреста динаров, – сказал работорговец.
– Этот перстень мне подарил король Маркель Веселый, – сказал Трикс. – Он стоит двести талеров или четыреста динаров. И если ты сомневаешься в словах моего короля, то я, как верный подданный...
– Я не
– Сколько? – уже зная ответ, спросил Трикс.
– Добавь тринадцать талеров – и мы в расчете! – улыбнулся работорговец.
Трикс молча протянул ему кошелек.
– О, великая сила человеческих симпатий! – закричал купец. – Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! Забирай же этого никчемного раба, великий волшебник! И пойдем, отметим нашу сделку в чайхане!
– Спасибо, что-то не хочется, – сказал Трикс. Взял растерянного Иена за руку и потащил к выходу. Вслед им неслись одобрительные возгласы, Трикса и Иена хлопали по плечам, обнимали, поздравляли, а самые сентиментальные самаршанцы даже пытались поцеловать. Кариму тоже доставалась своя порция уважения и признательности.
– Хорошо мы их всех повеселили, – мрачно сказал Трикс, когда они оказались на улице и двинулись прочь от рынка рабов. – Как бесчестно и отвратительно...
– Прости, великий волшебник, – сказал Карим. – Этот презренный торговец и впрямь поступил бесчестно.
– Даже ты признаешь? – обрадовался Трикс.
– Ну конечно. Камень стоил верных четыреста динаров, я его хорошо разглядел. А в качестве процента ювелир взял бы себе оправу. Так что тринадцать талеров, – огорченно вздохнул Карим, – с тебя содрали зря.
Трикс даже не стал ничего отвечать, только вздохнул. Остановился и строго посмотрел на Иена.
Тот виновато опустил глаза и затоптался на месте.
– Ну, здравствуй, боевой товарищ, – строго сказал Трикс. – Ты можешь мне объяснить, почему я встретил тебя на рынке рабов... и заплатил за тебя двести тринадцать талеров?
– Почему встретил – могу, – пробормотал Иен. – А почему заплатил – нет...
– Тогда рассказывай.
Иен вздохнул:
– Повелением нашего любимого короля, владыки...
– Рассказывай то, чего я не знаю, – попросил Трикс.
– Послал меня Маркель в рыцарское училище... – Иен шмыгнул носом. – Вначале как-то неловко было, вроде все вокруг благородные, а я так... кавалер серебряного весла на голубом фоне. Но потом подрался пару раз, барончику одному нос разбил, наследнику маркиза фингал под глазом поставил... Вроде как с конем и мечом у меня нормально получалось, даром, что папаня был простой садовник. С ребятами сдружился. Да там и кроме меня таких хватало, с жалованным дворянством или бастардов. Ну... все себе придумывали, конечно, что они плоды буйной страсти Маркеля и благородной дамы, пожелавшей остаться неизвестной... или еще какую романтику. Кормили нас там хорошо, каждый день мясо! – в голосе Иена прорезалось неподдельное чувство. – И учителя хорошие, били редко, да разве это били, так, розгой по заднице вытянут пару раз, еще и извинятся: "Не с целью унизить благородного господина, а только чтобы добавить хоть каплю ума в его пустую голову!"