Непоседа
Шрифт:
Аннет снисходительно посмотрела на Трикса.
— Любимый, ты иногда меня поражаешь своей наивностью. Ты сейчас путаешь счастье и славу. А ведь это совершенно разные вещи!
— Но ведь можно быть сразу и знаменитым, и счастливым! — пылко сказал Трикс.
— Можно, — подумав, признала Аннет. — Но поверь, быть просто счастливым куда проще и безопаснее.
Трикс досадливо махнул рукой. Ну какой смысл спорить с маленькой цветочной феей? Что она понимает в человеческой жизни?
— Как ты думаешь, далеко ли отсюда до Дахриана? — спросил он.
— Все-таки
Трикс заерзал.
— Ну, знаешь… если сразу ожидать худшего…
— Ты вначале отдохни, — ласково сказала Аннет. — Собери плоды, покушай. Вымойся в озере, от тебя несет драконьим потом. Поспи нормально в тенечке. Потом уже решай, что будем делать. А я, с твоего позволения, полетаю по оазису, подкреплюсь…
Фея унеслась вдаль. Трикс подумал и решил, что в ее словах есть резон. Пользуясь отсутствием Аннет (пусть она и фея, и волшебное существо, и фамилиар, но ведь ко всему еще и девчонка!), он разделся, искупался в озере и выстирал одежду. Штаны натянул мокрыми, все остальное развесил сушиться на кустах жасмина. Побродив немного по оазису, набрел на банановую рощицу, а потом еще и на несколько деревьев с незнакомыми, но явно съедобными плодами (во всяком случае, судя по следам, драконы ими лакомились).
Когда через пару часов Аннет разыскала Трикса, тот сладко спал на берегу, в тени красных олеандров. Фея явно была в хорошем настроении — она то и дело хихикала, летела по довольно замысловатой траектории и временами пыталась колдовать, что делала крайне редко. Возможно, ее поведение имело отношение к цветам, чьей пыльцой она лакомилась… однако поскольку мы не знаем этого точно, то не станем делать неосмотрительных выводов.
Может быть, ей просто напекло голову горячее южное солнце?
— Трикс… — Фея уселась мальчику на лоб и принялась колотить босыми пятками по векам. — Трикс, вставай, лежебока!
Трикс открыл глаза, поморщился и стряхнул фею, чем привел ее в еще больший восторг.
— Ты чего наелась? — спросил он.
— Нектара! — с вызовом ответила Аннет.
Трикс только вздохнул и пошел к озеру умываться.
— Наверное, ты права, — сказал он. — Я вот поспал и подумал, надо нам возвращаться…
— Ты что? — возмутилась фея. — Сразу сдался? А как же подвиги? Приключения? Слава?
Трикс удивленно посмотрел на нее.
— Но ты сама говорила…
— Мало ли, что я говорила! Ты пойми, нельзя отступать! — непоследовательно сообщила фея. — Если уж тебя позвали на помощь — надо помогать, невзирая на последствия. Это твой долг!
— Какой еще долг?
Фея наморщила лоб.
— Ци… цивили… цивилизационный. Бремя белого человека! Ты пришел в эти дикие жаркие края, чтобы принести свободу и счастье.
— Вообще-то я пришел, потому что меня позвали, — сказал Трикс. — Знаешь, я даже как-то подумал: вдруг этот Прозрачный Бог не такой уж и плохой? Может, он и не станет воевать?
— А
— Каких еще караванщиков? — насторожился Трикс.
— На том конце оазиса… пять человек, двенадцать верблюдов… — Аннет зевнула и прилегла на песок.
Трикс только вздохнул и принялся одеваться.
Это был явно не тот караван, про который упоминал Зуа Хамид. Судя по грузу, шел он не во владения Маркеля, а в Дахриан. На грузовых верблюдах были навьючены тюки с льняными тканями, которые в Самаршане ценили, но производить не умели, деревянные короба с клеймами гномьих мастеров (гномы не раз пытались обосноваться в Самаршане, но рыть шахты в песке так и не научились), травяные плетенки, скрывающие в себе эльфийские диковины (эльфы в Самаршане тоже не селились, после того, как обнаружили, что эльф-лучник, сидящий на пальме, вызывает у окружающих не трепет и уважение, а гомерический хохот).
Вели караван смуглые самаршанцы — толстый бородатый купец в цветастых одеждах, его молодой бородатый помощник (скорее всего, по местной традиции, племянник — считалось, что чужой человек будет с молодым торговцем слишком строг, а родной отец избалует). Охранников было всего трое, но это были суровые воины пустыни, замотанные с ног до головы в белые некогда одежды — только поблескивали в узкой щели бурнуса настороженные черные глаза.
При появлении Трикса (магический посох, дабы не пугать мирных жителей, он нес под мышкой) караванщики насторожились. Охранники положили ладони на рукояти кривых сабель (говорят, что поначалу у местных кузнецов просто не получались прямые мечи, а потом они решили, что и кривая сабля неплохо рубит), юноша-подручный взялся за увесистую дубинку, сам же купец вышел вперед и оправил бороду.
— О, радость моих глаз, отрада моего сердца, чудный незнакомец, встреченный в диком месте… Ответь мне, не являешься ли ты могучим драконом, посредством великой магии обратившимся в человека?
— Нет, я вовсе не дракон, — смущенно сказал Трикс. — Я просто ма… юноша.
Ободренный караванщик подошел поближе и внимательно осмотрел Трикса.
— О, не являющийся драконом отрок… ты миловиден лицом и довольно жилист, но не производишь впечатление свирепого воина. Что же ты делаешь один посреди страшной пустыни, где тебя может схватить любой честный торговец и продать на невольничьем рынке за двадцать пять серебряных динаров?
— За двадцать, — поправил караванщика племянник.
Триксу это уточнение почему-то не понравилось.
— Я прилетел сюда со своим драконом, о честнейший из торговцев, — ответил он. — Для нас, волшебников, это излюбленный метод передвижения.
Во взгляде караванщика появилось сомнение.
— О, сильнейший из сильных… не смею подвергать твои слова сомнению, но обычно волшебники делают так… — Он развел руками. — Фьють — и перенеслись в другое место.
— Это если они… то есть мы, спешим, — сказал Трикс. — А чтобы насладиться красотами природы, мы путешествуем неспешно.