Чтение онлайн

А где же отец? Москва, что ли? Так ее еще и в городах-то нету, так, простая деревуха пока. Когда еще до нее Юрий Долгорукий своей отнюдь не короткой рукой доберется…

Новгород и не претендует на столь высокое звание. Как писал замечательный русский историк Василий Осипович Ключевский: Новгород является старшим сыном России, родившимся, однако ж прежде матери.

Выходит, все наши города голимая безотцовщина? Столь странное наименование разъяснил нашей безграмотной ватаге высоко ученый церковнослужитель Николай. Оказывается, мать городов, — это неловкое переложение греческого термина метрополия, означающего в правильном переводе — столица.

Тут поучаствовала в роли гида по своему родному городу

и Наина. В наличии уже было четыреста храмов, восемь рынков и трое ворот — входов в столицу. Конечно, зайти в стольный град через уже каменные Золотые ворота было бы очень празднично, но нам для удобства лучше воспользоваться неказистыми деревянными Жидовскими воротами, и пройти через них в главную часть города — Подол.

Все смолчали, но видимо подумали: какой проводник, такие и ворота. Да и на Подоле-то неизвестно какая нация селится… В общем, с бойкой нерусской девчушкой ухо надо было держать востро, а то вместо Константинополя враз где-нибудь на Иудейских горах в Иерусалиме окажешься, за ней не заржавеет.

Хотя вход в город через Лядские ворота вызвал бы еще большие сомнения, теперь уже насчет нравственности девушки. Пусть уж лучше по национальному вопросу пошушукаются, любимый в этом деле явный интернационалист, юдофил из юдофилов, чем ему, еще неискушенному в этой жизни, в уши напоют: а ты точно знаешь, чем твоя девица в родном городе была занята? Вон через какие ворота повела, не к подружкам ли по основной своей профессии поближе держится? Выбор Наины, если не брать в расчет всякую мелочь, типа близости ворот к точке нашего нахождения, был понятен: уж лучше быть трижды иудейкой, чем один раз перед милым нарисоваться в шлюхах!

Впрочем, все наши антисемитские опасения оказались напрасны, Подол в самом деле оказался самой крупной частью города, небольшое количество Наининой родни погоды не делало, в трактирах, вместо пирогов и судака, тушеного в сметане, мацу с рыбой-фиш по-еврейски не подавали. В общем, даешь Жидовские ворота!

Да и то сказать, если бы каждому жестко было предписано проходить через соответствующие ему ворота, что бы мы имели в итоге? Наина при полном параде вошла бы через Жидовские ворота, пронося на плечах Ванечку, мы с Богуславом кое-как протиснулись бы в калиточку при Золотых, а остальные? Не в Лядские же им переться! Вдобавок, там вечно большая очередь из представительниц слабого пола.

Матвей и Емеля уверенно через Кремлевскую стену перемахнут, ночью еще и Олег, повизгивая и карабкаясь в одних трусах, с элегантным вырезом для волчьего хвоста, тоже перелезет, а протоиерею в поле с лошадями что ли ошиваться? Недоработки в названиях были очевидны.

Вот попробуйте перекинуть эти входы на российскую эстраду 21 века, что вы в итоге получите? Людей, неспешно шагающих под ручку со спонсором через Золотые ворота, умников и умниц с хитрыми глазками, уверенно проходящих в Жидовские, и при этом очень мелодично исполняющих «7.40», вал симпатяшек и просто красавиц, берущих штурмом Лядские ворота, в общем все, как всегда.

Но надо же еще бережно провести приятнейших мужчинок, которые пришли обнявшись, и исполняя свой гимн — «Голубую луну», в трусиках, как у оборотня — с дырочкой на попочке, и без пра-а-тивного хвостика! Он же будет мешать более тесному общению, милый…

Вернемся к меню в общепите разных русских городов. Вся разница в блюдах между киевской и новгородской кухней заключалась в более интересном и сложном великолепнейшем борще с идущими к нему в придачу вкуснейшими пампушками, аналогами наших пышек, которые тут подавали в горячем виде и с ароматной чесночной подливкой. Соленое сало тоже торжествовало кулинарную победу над чисто русскими аналогами.

Отъевшись вволю, народ подался кто-куда: мы с Богуславом пошли поваляться в номер, обожравшаяся Марфа брела

следом и другого времяпровождения, кроме как полежать и отдохнуть возле любимого хозяина, пока не представляла; Наина повела Ивана знакомиться с будущей родней, особенно с тещей и падчерицей; Николай, прихватив с собой для усиления Емелю, пошел полюбоваться Софийским собором, а заодно и помолиться. Вдобавок ему нужно было передать церковному руководству письма от новгородского епископа Германа.

Матвей решил полюбопытствовать на базарах насчет хорошего оружия, а Олег устроить проверку в местных веселых кварталах. В общем, все были при деле.

Можно было не спешить: антеки через среднеазиатскую овчарку передали, что мы стали первыми среди аналогичных групп, движущихся параллельными курсами к Русскому морю, и поэтому нам надо переждать несколько дней, пока подтянутся отставшие. Это было очень кстати: Наине нужно получить у нелюбимого мужа развод через раввина, а мне посетить учителя Добрыни — Захария. Нужно было разобраться, где же все-таки разыскивать Омара Хайяма.

Насчет контакта с дельфинами никто ничего толкового сказать не может, в этом я уже убедился. Обещала, правда, помочь Наина, но это пока были теоретические построения, ничем практическим не подкрепленные.

Пока народ гонял по Киеву, мы лежали и отпыхивались в предоставленной нам комнатушке. Насчет нее Слава высказался, что для бояр можно было бы поискать приют и побольше, и посимпатичней, но был мной безжалостно пресечен.

— Давно ли ты старый хрен в лесу кусты обминал, да по буеракам валялся? А теперь на роскошь потянуло? А сколько нам еще бродить и в какие это суммы встанет, никто не знает. Сколько стоит перевозка нашей орды через море, да еще и с лошадьми, где нужно бродить в поисках арабского поэта и какие деньги в это придется вложить, неизвестно. И на возврат ватаги домой придется отсыпать. Если кто погибнет в неравном бою, похоронить надо будет по— человечески, а не закидать в лесу опавшей листвой. Понадобится гроб, приличное место на кладбище, здоровенный крест. Нигде это даром не сделают. А тебе потом плыть с конем две тысячи верст и скакать по Франции еще четыреста пятьдесят. И все это будет стоить немало. Так что пятнадцать золотых может тебе еще придется в дороге зарабатывать: петь жиденьким голосом на базарах, да фокусы показывать. И это сегодня пятнадцать, а когда ты соизволишь прибыть, может будет уже все тридцать? Тут не угадаешь — они ведь живые люди, им что-то тоже кушать надо, заболеть могут, еще и дом до кучи кредиторы могут подпалить. А тебе плевать, тебя походная касса всегда прокормит. Если что, всякие нерадивые из других веков сбегают да где-нибудь заработают, извернутся как-нибудь. А ты пока пошикуй, пошикуй! Золота и серебра у нас немеряно, аж кони перегружены! Да каждый день еще пудами подваливает, девать этот хлам некуда! Ни в чем тебе, главному нашему бойцу, истребителю черных, отказу не будет! Сегодня к вечеру, будь добр, предоставь список побежденных злых кудесников уровня Невзора.

Боярин обиженно сопел, но не спорил и правоту свою не доказывал. Вот чем он мне всегда нравился — вину свою, конечно, ни за что не признает, но, если виноват, будет сидеть молча и на ус наматывать — делать правильные выводы.

Потом полежали молча. Затем Богуслав сказал:

— Надоел кагор хуже горькой редьки. Давай на ужин водки выпьем.

Я подумал. В диетах, которые применяются при лечении всех болезней, и зовутся столами Певзнера, водка не упоминается ни разу. Причем многие продукты, считающиеся вредными, типа молочных супов и белого хлеба, в ней активно применяются. Сам большой советский ученый Мануил Исаакович Певзнер считал, что эти пятнадцать столов иной раз лечат болезни гораздо лучше всяких лекарств. И я с этим мнением всю свою долгую врачебную жизнь солидарен.