Неожиданность
Шрифт:
— Наплевать. Мне терять нечего. Не горазд только я саблей махать.
— Ты нам не с саблей нужен. Нужно чтобы ты, как в битву ввяжемся, в волка перекинулся и на врага сзади напал.
— Я же не понимаю ничего в этот момент! Да и ночь должна быть, и луна полная, — что он ждать меня будет?
— Мы сделаем тебя другим волкодлаком. В любое время дня и ночи по собственному желанию будешь зверем делаться, и назад тоже, когда пожелаешь. Будешь в полном уме и памяти, сильнее и быстрее любого зверя
— Согласен!
— Завтра
— А чем мои питаться будут, пока я по морям гоняюсь?
— Ты же с конями идешь, значит, как был конюхом, так им и остался — рубли идут те же. Плюс такие же деньги за то, что в походе. Одну получку твоя жена будет за тебя получать у Забавы — неважно вернемся мы или нет — пожизненно. Другая пусть для тебя копится. Устраивает?
— Еще как!
— Тогда поехали домой.
Глава 24
Вернулись слегка мокроватыми. Уж очень вода отовсюду лилась — нашла все-таки щелки. Был риск получить простуду. Решили в профилактических целях выпить по сто грамм водки и немного закусить — этакий ланч по-русски. Вылилось это в общее веселье и двести грамм на личность. Больше всего забавляла рисовка кудесницы. Наина то же хохотала от души.
— Как сбрехну что-нибудь эдакое, вечно попадаю, как кур в ощип!
Я-то по наивности всю жизнь думал, что кур, то есть петух, попадал во щи, а оказалось, что он влетал в процесс ощипывания. Во как! Век живи, век учись, дураком помрешь!
Потом Олег решил поработать на рынке, проконтролировать изготовление карет, и эдак вальяжно удалился — командовать ремесленниками. Почему-то быстро прибежал назад.
Я только прилег передохнуть от утренних впечатлений, как он и явился.
— Володь, там этот, увечный паренек, у которого мы доски берем, просил срочно передать, что с отцом побратима очень плохо, и он хочет у тебя полечиться. Говорит, ты знаешь куда идти.
Я присел. Вот и началось то, чего и следовало ожидать. Полежал Путята опять с сильными болями, теперь на все согласен.
Отправился к отцу Матвея. Интересно, а как будет отчество у Матюхи? Путятович? Путятыч? Путич? Весь в глупых после алкоголя мыслях зашел в ушкуйную избу. Путята лежал точно также, как и в прошлый раз.
— Лечи скорее, — процедил он сквозь зубы.
Семья атаманов!
— Я никуда не тороплюсь, — получил он в ответ.
— Сказал же, отдам деньги!
— А я никаких денег и не спрашивал.
И повернулся опять уходить.
— Стой, стой! Чего ты хочешь?
— Чтобы ты заменил сына на лесопилке на несколько месяцев.
— Да я знаешь сколько денег заработаю на ушкуе, если выздоровею?
— И знать не хочу. Но лечись дальше не у меня.
Ушел. На улице вдохнул свежего воздуха. Да, тяжелый случай. В следующий раз сразу не пойду,
Меня сзади схватили за руку. Прибежала жена.
— Я тебя умоляю, вернись. Он атаманом долго был, привык командовать. Хочешь, на колени встану.
— Никому твои колени не нужны. Путята набожный человек?
— Очень.
— Какая икона для него главная?
— Георгий Победоносец. В центре божницы в его комнате.
— Пошли. Если сейчас не столкуемся, за мной больше не бегай — не вернусь.
Опять зашел к бывшему атаману.
— Идешь пилить?
— Иду.
— Поклянешься на иконе?
— Поклянусь.
Изображение Георгия Победоносца, стоящего в иерархии святых сразу после Божьей Матери, пациент поцеловал как-то странно — в голову змея. Ну и ладно. Лишь бы православный опасался нарушить клятву, а на остальное можно наплевать.
После получения клятвенного обещания, закрепленного авторитетным святым, я начал лечить.
Размягчил ядро межпозвоночного диска. Давление грыжи на нервный ствол исчезло. Вывел и рассосал лишнее. Зарастил оболочку. Все. На все про все ушло около часа.
— Встань.
Путята недоверчиво повернулся в кровати. Повозился. Сел. Встал.
— Господи, теперь совсем не болит! Надолго это?
— Здесь навсегда. Но есть еще пара мест слабых, сейчас передохну немного и их усилю. Ты пока полежи.
— Может и так обойдется? Лучшее враг хорошего.
— Я либо вообще не делаю, либо делаю так, чтобы за свою работу не краснеть и потом не переделывать. Бог не для того мне дал способность лечить, чтобы я делал это не полностью и не качественно.
— Ты все как-то медленно делаешь…
— А хорошо быстро не бывает. Если хочешь, я тебе сейчас очень быстро сделаю. А когда очередной дефект вылезет и тебя опять скует, а может еще и пуще прежнего, скажу: лучше нашими руками не сделаешь!
— Что ты, что ты…, делай как считаешь нужным.
Посидели, полежали.
— А куда ты Матвея так надолго уводишь?
— В Царьград.
— А зачем?
— По моим боярским делам, рассказывать про которые считаю ненужным.
— Так ты боярин?
— Да.
— А что ж ты сыну заплатишь с этого похода?
— Перед нашим уходом подарю ему пилораму, половину реки Вечерки — десять верст, и по пятьдесят верст в обе стороны земли, лесов, лугов, сел и деревень. После нашего возвращения ему останется дико дорогой княжеский конь, который стоит, как вся лесопилка.
Путята аж крякнул.
— Да за такой кусище с тобой кто хочешь пойдет!
— Мне только Матвей нужен. Так что ты, когда пилить останешься, только на сына работать будешь.