Неожиданность
Шрифт:
Выкинь это имя из своей головы, старая размазня! 57 лет благополучно без друга-боярина прожил, и тут изловчишься! Своего опыта за жизнь накопил немерено, научился вылезать, выруливать, выкарабкиваться, на край — выползать, не озираясь и не ожидая, что кто-то меня из трудной ситуации за уши вытащит. А тут — Богуслав, Богуслав… Тьфу! Начни еще его звать дядя Слава тоненьким голоском и писаться по ночам в кроватку!
Стал думать реально и жестко, как привык за долгую жизнь. Елена из купеческой богатой семьи, и ее брак с довольно-таки бедным ушкуйником был явным мезальянсом. Лесопилка положение несколько улучшила,
С этими мыслями я заскочил к Даниле, отдал шубы — женщины были счастливы, и поскакал дальше. У Матвея кипела как обычно работа, пилились доски. Отозвал его в сторонку, изложил свою дерзкую идею.
— Давай попробуем, — согласился Матвей, — может быть и проскочит. А то если ей чего не нравится, меня может без соли сожрать! И вечно укоряет нашим компаньонством. А вон Филипп уже сам хозяином стал, а у Евдокии муж…, а у Настасьи… Один я неловкий дурак! Аж зло берет! А если брякну, что просто так попрусь на край света с тобой — сгноит, как пить дать сгноит. Только ведь вышибут нас отсюда со дня на день бояре. Ленка мне все вечера расписывает, как у ее батюшки мне в приказчиках будет хорошо.
— Извини, Матвей, совсем забыл тебе сказать — я тоже боярином оказался, и как ни странно, тем же Мишиничем. Я младший сын Твердохлеба.
— Ты же, вроде, сам в немалых годах, и приезжий из далекого города?
— Я князю жизнь спас, а его боярин с нами пойдет. Вот он и сходил к Твердохлебу и чем-то его заинтересовал. В результате — я боярин, владелец этой лесопилки и куска Вечерки вокруг нее с лесом и землями. Могу подарить кому угодно.
— Лихо!
— Кстати, — спросил я Смелого, как его кликали в ушкуйных атаманах, — ты не надумал, кого можно оставить в пильщиках вместо тебя?
— Все наши в постоянных походах, бросать никто это дело и не думает. Жалко отец у меня сильно болен, он бы в самый раз подошел!
— А что с ним? Изранен, как твой побратим?
— Да нет, бог миловал. Плющит его неведомая болезнь в районе поясницы. Как нагнется, умаивает дикая боль в спине. Поднять чего-нибудь, тяжелее кружки с водой, просто невозможно.
— И давно это у него?
— Да уж года три, как началось.
— А к лекарям ходили?
— От их настоев из травок и компрессов только хуже стало.
— Ведуны глядели?
— Глядели. Сказали — черная полоса и проводили. Недавно костоправ пытался помочь: за голову дергал, на спине у отца прыгал, поясницу ему мял — только хуже стало.
— Попытаюсь твоему отцу помочь.
— Ты костоправ?
— Нет, но может чего с волхвами вместе придумаю. Его где можно найти?
— Днем на рынке, в лавке, вечером дома.
— А живете вы где-то возле Ермолая?
— Соседний дом.
Елена позвала нас обедать. Перед едой сообщил ей новость о моем боярстве и переходе в мою собственность лесопилки и окрестных просторов.
— А с нами теперь что будет? — спросила Лена, — выпрешь да наемников возьмешь?
— Куда это я друзей выпру? Как сидели на Вечерке, так и будете сидеть.
За это решили выпить. Хозяйка достала бутылку
— Мне через месяц, по поручению отца, в Царьград ехать.
— Зачем?
— Этого сказать не могу, дело тайное, боярское. Мне с собой верный человек нужен, решительный, смелый, ловкий в бою. Зову вот Матвея, он пока думает.
— Никуда он не поедет! Виданое ли дело, переться невесть куда!
Предчувствия меня не обманули. Пора бросать крючок с наживкой.
— Если Матвей поедет, вся лесопилка будет ваша. Лавка, где Ермолай торгует, останется на двоих — мне доски на кареты там брать удобно.
— Вся лесопилка? (Клюет!)
— Вся!
— А за дом деньги вычтешь?
— Да бог с тобой! Живите счастливо!
Елена повернулась к супругу:
— Матвей! (Подсекай!) Надо ехать!
Супруг попытался для вида повилять, поотказываться, но дальнейшие разборки были решительными и жестокими. Лена вскочила и начала шуметь.
— Ты совсем дурак на своей пилораме стал? Хозяином станешь! Отец за руку с тобой начнет здороваться! Подсобники по имени-отчеству звать будут! Я купчиха стану! Уважаемые будем люди. А сейчас что? Ты пильщик, я простая пилильщица. Ниже приказчиков стоим!
— Бери выше, — строго сказал я, — будете житые люди! Земли большой участок под вами ходить будет, она тоже ваша станет — я отдам. И это не маленький клинышек под огородик, а, как у иных бояр вотчина — пятьдесят верст хоть в какую сторону от Вечерки езжай. На земле — реки десять верст, лес, поля. Полно зверья, птицы, рыбы, пчел, деревьев. Можешь в аренду под пахоту поля сдать, лес и реку под промыслы, на Вечерке еще хоть десять лесопилок и мельниц ставь. Хоть паши, хоть пляши! И все, все, все это, — ваше!
Житые люди в Новгороде были по правам, как более поздние дворяне — чуть-чуть стояли ниже бояр и гораздо выше купеческого сословия.
Елена упала на табурет. Она ошалело озиралась, словно оглядывая необъятные просторы принадлежащей ей, и только ей земли. Уже не отец будет решать, подавать ли зятю руку, а зять, по доброте душевной, может ласково потрепать тестя-купчишку по плечу или подать пару пальцев для пожатия! Вопрос был решен сразу и окончательно.
— Вы когда выезжаете? Что-то может вам в дорогу сложить?
Мнение мужа, на фоне вновь открывшихся обстоятельств и красоты будущего величия, Лену абсолютно не интересовало. Езжай и точка!
Для большего эффекта спросил Матвея:
— Так ты едешь?
— Едет, едет, — торопливо заверила хозяйка.
Бывший ушкуйник только развел руками.
Вот и ладненько!
— Выезжаем через месяц, — начал объяснять я Матвею. — До Смоленска на конях добираться будем. Лошади новые, им к всаднику привычка нужна. Пригнал тебе вороного жеребца, объезжай, приучай к себе. Каждый день желательно проскакать на нем подальше. Приучайся с коня спрыгнуть с седла и опять запрыгнуть на ходу. Это нужно, чтобы лошадь отдохнула от твоего веса, — дорога уж очень дальняя будет, а останавливаться лишнего времени не будет. На коне сейчас мешок овса приторочен — им и сеном кормить станешь. Овса фунтов по десять в день подаешь. Да одним им одним не корми, в ближайшей деревне купи ячменя, морковки, сена. Поить не забывай. Пошли глядеть.