Чтение онлайн

Ужаснулась. Начала беречься. Полежали, поболтали.

Пора! Завернул за боярином, и мы пошли к князю с развернутыми знаменами доблести и бесстрашия! А чего нам бояться? Идти-то государю…

Посмотрел Мстислава, все было очень хорошо. Как говорили в любящем приблатненые шутки СССР: с таким счастьем и на свободе! Проверили с Богуславом, не рано ли даем свободу Рюриковичу-Мономаху-Годвинсону, не лучше ли, как обычно, приставить опять пару охранников?

Князь проверку прошел, как гвардеец спецназа: с постели вскочил прыжком и без всякой посторонней помощи, до столовой прошагал, как на параде Победы, поел не торопясь, без дикой жадности, назад дошел степенно и уверенно. Все! Здоров! К правлению

годен! А я, простившись с пациентом и его верным боярином, отбыл домой вместе с любимой женой.

Дома было несравненно уютнее, чем в княжеских хоромах. Казалось, сама изба дышала благожелательством и добротой. Это почувствовала и Забава.

— Хорошо-то как у нас! Просто душу греет. Хозяин, наверное, объявился.

— Да меня и не было-то всего несколько дней, недолго я государя лечил.

— Не тебя имею в виду, — строго объяснила жена, — а хозяйнушку мохнатого, домового. Он, обычно вместе с семьей из старого дома в новый переезжает, а у нас семья молодая, прежней избы и не было. В таких местах он не сразу объявляется, выжидает чего-то. Может глядит, что за люди въехали, не ругливцы ли какие. Есть же семьи, где жена с мужем каждый день ссорятся, да еще и кричат друг на друга постоянно. А домовые, они очень разные бывают — и добрые, которые людям помочь хотят, и злые, от которых один убыток и болезни приходят. Вот, может, между собой и делятся, кому в какую семью идти. Которые добрые, они ругань в семье совсем терпеть не могут — то ли уходят куда, то ли сами, на людей глядючи, обозляются. Они с нами редко берутся толковать, не любят болтать ни с кем. Мы о характере хозяйнушек мохнатых по их делам судим. Поозоровать, пошутить, припрятать вещицу какую-нибудь мелкую, на это они и добрые весьма горазды, но большую гадость сделать, беду какую или болезнь наслать, это только злые. Наш-то, вроде, из добрых. Надо бы его уважить — на ночь молочка с испеченной самой хозяйкой булочкой оставить. Слова еще какие-то положено сказать, но что именно — не припоминаю. А уж какая у меня выпечка получается, это вообще нехорошая история. Ты, вроде, как-то пытался что-то из моих кушаний попробовать?

— Пытался, — припоминая эту редкую и на вид, и на цвет, а особенно на вкус гадость, буркнул я.

— Так мое печево гораздо хуже. Может то, что Федор может напечь и пойдет вместо хозяйского?

— Вот уж не знаю! — фыркнул я.

Два десятка лет прожил вместе с родителями в частном бревенчатом доме, построенном кем-то еще в царское время. Потом стал переезжать от женщины к женщине, периодически гостя у родителей. И никогда тема домового в нашем доме не звучала, никакое молоко с булками на ночь не расставлялось!

Правда, в девяностых перестроечных годах, по телевизору очень любили трепать аналогичные темы. Вмешательство в людскую жизнь осуществляли и домовые, и домовята, и никем сроду не виданный до этого периода времени полтергейст, и чьи-то призраки, и прочая нечисть. Причем, ладно бы в отдельно друг от друга стоящих домах, так поперли и в панельные многоэтажки! Было бы понятно, обустройся они в каждой изолированной квартире, или хоть через одну, так были эти нелюди в крайнюю редкость. И в то что они реально существуют, верили немногие. И ни разу я не слышал от реальных людей, а не из телеящика, что у них в квартире обосновался домовой и требует какой-то еды! А уж чудес наслушался за тридцать с лишним лет езды в «Скорой» всяческих! Вот соседи, воздействующие на приличных старушек неведомыми лучами, инопланетяне и просто черти, ошивались по городу постоянно, а от волосатых хозяйнушек ни слуху, ни духу! Вот и пойми тут: то ли я в параллельной реальности очутился, то ли нечисть передохла от плохой экологии!

Наговорившись о домовых еще немного поболтали о том

о сем, и Забава ровно засопела. Мне в голову все лезли мысли о предстоящем тяжелом походе. До чего же мы к нему не подготовлены, здесь, в 11 веке! А как бы все здорово получилось всего через какую-нибудь жалкую тысячу лет! Доблестные американцы уже летели бы в сверхпрочном межзвездном корабле раздалбливать инопланетный булыжник на глазах у неизменно пьяного русского в привычной для него шапке-ушанке на разваливающейся космической посудине.

Или заокеанский лысый красавчик остановил бы враждебную нечисть в виде шара где-нибудь на подлете усилием колоссальной воли, взбаламутив понемножку воды, земли, воздуха, а также огня, и получил бы за это фирменную красавицу.

Так ведь и Америку-то еще не открыли! Абсолютно не на кого в мире положиться! Неоткуда получить даже неотложно необходимую помощь в виде жвачки и куриных окорочков. Лови тут этих курей по окрестностям, да жуй древнерусскую мяту вперемешку с дубовой корой! Под эти мысли, а-ля девяностые годы, я и уснул.

Уже завертелся перед глазами обычный красочный сон, как вдруг будто толкнули — на меня кто-то глядел! Мои родители всегда знали, что разбудить меня очень просто. Не надо трогать за плечо, теребить, окликать по имени — можно просто тихонько войти и посмотреть на спящего. Так и будили до последнего времени, если я вдруг заночевал у них.

Немедленно открыл глаза. В темноте я всю жизнь вижу, как кошка, а полнолуние и отсутствие туч на небе сегодня, могущих закрыть свет, идущий от спутника Земли, сильно облегчали задачу сумеречному зрению. В воздухе, примерно на уровне метра от пола, неподвижно висел черный шар размером сантиметров эдак на двадцать в диаметре, с двумя блестящими широко расставленными небольшими глазками. Опа! Ты еще кто?

А правая рука уже метнулась ловить неизвестного наблюдателя. Конечно, разумный человек, сам бы, абсолютно не торопясь, понаблюдал за неизвестным явлением природы, поглядел бы глаза в глаза, поразмышлял, не опасно ли оно, попытался вступить в контакт.

А я? Хватай, пока не убежало! Психология, как у волкодава-подростка Марфы, один в один. Фу, старый дурень, фу!

Шар тоже сусолить не стал, мгновенно метнулся в щель между шкафом и стеной. Фьють, и нету! Быстр, однако, неизвестный наблюдатель…

Вскакивать, двигать шкаф, продолжать отлов ночного посетителя, было просто лень. Полежал, подумал, — а кто бы это мог быть?

Инопланетянин? Без летающей тарелки, это было просто смешно, — никак не тянул на зеленого человечка, рожей не вышел.

Домовой? Те хорошо описаны и даже нарисованы. Должен быть в наличии маленький бородатый старичок в простонародной одежке. А у меня тут какой-то шар неведомый…

Призрак бывшего хозяина дома? Тот должен быть полупрозрачным, завывающим. А главное, все, абсолютно все, чем-то должны быть похожи на человека. А этот? Нету таких в русской мифологии, ну просто нету! Разбудить что ли Забаву, посоветоваться? Жалко было из-за пустяков нарушать сон любимой. Опять же, пришибить со сна может… Да ну его!

Минут через десять понял, что повторных попыток контакта не предвидится, и благополучно уснул. Спокойной ночи, мой неведомый друг!

Утром умылся, поиграл в зарядку, постриг коротенько усики и бороденку. При наличии мыльного корня и очень острого ножа можно было бы и полностью побриться, но могло быть неверно истолковано. В эту пору считалось, что безбородыми ходят только язычники и всякие иноверцы, а самое неприятное — гомосеки. Никакой из этих вариантов меня не устраивал. Вера — только православная, половая ориентация — только гетеросексуальная! К людям других вер и ориентаций я относился спокойно — как хотите, так и живите, другим только не мешайте, но мое — есть мое, с этим нипочем не расстанусь!