Чтение онлайн

— Это уже обсуждали с церковником! Все помню!

Приятно видеть такое служебное рвение. Со скоморошеским подходом к делу — не знаю, не помню, — борюсь с первых дней в Новгороде неустанно.

Да и с парнем скоро умирать вместе пойдем, если он не струсит. Нечего нам друг перед другом званиями-то козырять. Да и в присутствии любимой девушки ему будет очень лестно послушать что-нибудь этакое.

— И вот что, Ваня, переставай меня звать мастер, старший — это для твоих мальчишек. А мне ты не чужой, на тебя в любой переделке могу положиться. Поэтому

на меня, без крайней нужды, сейчас не озирайся. И, главное, зови меня, как друг — Владимиром.

Иван сиял, как юный младший лейтенант, внезапно получивший Звезду Героя Советского Союза и должность генерального директора скромнейшей организации «Газпром» с незначительной заработной платой. Наина была при его триумфе! Жизнь удалась! Робость сгинула без следа, просто канула в вечность!

— Владимир! Что еще нужно сделать? Поручай!

— Иван! Это очень важно! Исполняй!

Древнерусское кино…

У тертой девицы в глазах плясали веселые чертики. Она, видимо, еле сдерживалась, чтобы не захохотать в голос, внимая решительному мужскому диалогу и глядя на наши воодушевленные лица. Эх, нельзя грубо поржать, милый обидится…

— Пойдемте откушаем, что бог послал.

— А ребята?

Бригадир есть бригадир. Главное — это забота о подчиненных тебе людях.

— За ними потом повар выйдет. Все разом за одним столом по любому не уместимся.

Наина при любимом человеке решила проявить хорошие манеры:

— Меня тоже позовут?

Да уж…, вчера ломилась, как лосиха, открывая двери ударом ноги, а сегодня — уси-пуси, не будете ли вы так любезны пригласить даму к столу? Тьфу! И с этой конторой идти спасать Землю…

Но тут хлопать ее по плечу и грубо рычать: заходи девка, не межуйся! — пожалуй не прокатит. Не уйдем от предложенного стиля. Главное, чтобы Иван был доволен.

— Не можем же мы оставить такую девушку на улице! — всплеснул я по-женски руками. — Будем счастливы, если вы соизволите разделить с нами трапезу.

Клавесин отдыхает.

Вчера, при согласовании меню, Федор предлагал приготовить сегодня жереха. Я, из-за повышенной костлявости рыбы, от такой прелести отказался. Не люблю подолгу выбирать мелкие кости. Вот в балыке из этой же рыбки, они и не чувствуются. А варено-тушено-жареные варианты жереха мной не приветствуются.

На кухне спокойно посидели, поели ухи, затем тушеного судака, запили это все восхитительным горячим сбитнем — лето с холодными напитками закончилось, потолковали, потом прошли передохнуть в гостевую. Забава с нами торчать не стала, унеслась по делам.

Федор погнал звать кирпичников отобедать. Как-то ненавязчиво молодые прилипли к моему столу, боюсь очень надолго. Впрочем, это с первых дней появления старшего в скоморошьей жизни этого оркестра народных инструментов. Сейчас они хоть перестали быть дармоедами.

Я, по ходу, добыл в недрах своей комнаты деньги и отсыпал Ивану сумму на строительство основания храма. Наина, выведав суть дела, красочно взялась живописать, сколько раз она видела закладки разнообразных

фундаментов. Можно было подумать, что она провела жизнь на какой-то нескончаемой стройке. Было очевидно, что девица очень хочет разделить эту ношу с суженым.

Радость ее жизни глядела в окно и никак не реагировала на девичьи старания. Ванечка напряженно думал о чем-то своем. Девушке надо было помочь.

Я зычно рявкнул:

— Иван! Ты хоть раз видел, как закладывают камни под церковь?

— Не пришлось.

— А Наина видела!

— Ее дело женское, разве она может понимать такие вещи. Это только мужчины делать могут.

Вот он, древнерусский мужской шовинизм. Будем бороться. Мне женофоб в смешанной команде для главного похода моей жизни не нужен.

— А что же ты можешь такого, чего не может сделать женщина?

— Ну, воевать, строить.

— У меня жена — богатырка. Таких как мы с тобой, одной левой пятерых положит. В подростках еще, столкнулась в лесу со здоровенным медведем. Без всякой рогатины, просто кулаком, с одного удара, уложила зверюгу. Два брата кузнеца, не обиженные силой, ждут ее, чтобы она одна переставила наковальню, которую не каждый конь-тяжеловоз с места стронет. Ты полагаешь, что будешь воевать лучше Забавы? Или на мишку косолапого, безоружный, один сможешь выйти?

Вид у парня был просто обалдевший. Надо ковать железо, пока горячо. Спросил Наину, вспомнив испытание мордовским языком:

— Ты по Волге плавала?

— До Хованского моря. А по Славутичу — до Русского.

— А ты где побывал? — поинтересовался у молодца.

— Так далеко я не был…

— И тебе кажется, что ты, не построив ничего, в строительстве понимаешь больше Наины?

— Наверное, нет — очень тихим голосом.

— А сейчас нужно нам вдвоем просить, чтобы она профанам помогла, усиленно звать ее на базар.

Пока любимый под впечатлением озирался, Наина тоже решила внести свою лепту.

— Я, конечно, ради Ивана пойду куда угодно. Прямо жалко скоро надолго, может быть навсегда, расставаться придется.

Молодой вообще обалдел от наших козней.

— А почему, почему ты меня бросаешь? — спросил Иван прерывающимся голоском.

— Кто бросает? — очень правдоподобно спросила коварная обольстительница. — Вот вернусь, и будем жить душа в душу. Хочешь женись на мне, хочешь — нет, я все равно твоя буду. Мне бы только живой вернуться — уж больно страшный враг против нас с Владимиром встанет. А надо всех людей спасать, выбора у нас нет.

Кровь у парнишки просто вскипела. Факел на груди стал сиять мощным прожектором. Видимо, еще вступила в дело болезненная ревность.

— А куда это вы вдвоем собрались? — спросил ревнивец скрипучим голосом супруга-рогоносца. Не торопясь объяснили ему суть дела.

— А почему на пару?

По первому вопросу споров не возникло. Это уже ободряло.

— Сегодня поеду звать с собой друга-ушкуйника. А у Наины и позвать-то некого.

— А я, как же я?

Пошла женская партия.