Чтение онлайн

— Есть только одно обязательное условие для новой хозяйки, — услышала радость моей души от супруга.

— Какое?

— Нельзя эти вещи передаривать никому!

— А то что?

— Муж погибнет!

Забава налетела ураганом, и стала тискать суженого, легко оторвав любимого от пола.

— Ничего мне не надо! Лишь бы ты был рядом!

— Задушишь — захрипел я.

Приятно, конечно, когда любимая говорит такие речи, но уж очень жить хочется! Раньше она свою силищу на мне не показывала, берегла мужичка.

Хоть и слабенький, да свой. Не всем же богатырями быть в конце концов…

— Назад ходу нет, — строго заявил жене. — У тебя эти висюльки и бирюльки могут украсть, отнять, изъять как угодно — лишь бы ты их никому не дарила.

— Конечно, конечно — заверила дражайшая половина.

Ну, пусть теперь лучшие подруженьки сколько угодно тянут свои загребущие ручонки к подаренным мною драгоценностям. Обобрать мою простодыру им уже не удастся.

— А дочери можно будет подарить? Вдруг у нас все получится?

В настоящее время свет моей души пыталась забеременеть и усиленно лечилась у меня, действующего под чутким руководством волхва Добрыни.

— Можно!

От радости Забава захлопала в ладоши.

— Но не более половины!

— Ладно, ладно…

Молоденькую соплюшку-дочь тоже лучше отсечь заранее. Навидался я их четырнадцати и пятнадцатилетних вволю и на вызовах в «Скорой помощи», и в прежней семье, любуясь дочуркой. Тут для меня тайн, в отличии от их безумно любящих матерей, нет. Малолетние наглючки мнят себя пупом земли и центром вселенной. В том, чтобы отнять что-то у родной матери, они не видят ничего особенного — нарожала, вот и вали в хайло своей кровинушке, все, что она пожелает. Жена вертела украшения и ей для счастья явно чего-то не хватало.

— Эх, зеркало бы мне, — протянула утеха моей зрелости.

До меня дошло, чего из имущества в нашей дружной семье не хватает. В ближайшее время купим.

А где-то я такую штуку недавно видел. Усиленная волхвом память услужливо подала изображение комнаты жены Игоря с висящим на стене овальным зеркалом, в которой моя супруга ни разу не была.

— Ты сходи к Любе, у нее на стене этот триумф стеклодувов висит.

Радостно взвизгнув, Забава сгребла ларчик со стола и унеслась. Хорошо меня до кучи подмышку не сунула!

Да, пока две бабы все перемеряют, покрасуются друг перед другом, расскажут, какие у них раньше были висюльки и бирюльки, подружатся на всю жизнь — тут сдохнешь в ожидании. Ну, мне не семнадцать лет. Поэтому я немедленно разделся и завалился спать.

Разбудила меня жена своей возней в кровати. Она, уже оказывается, проснулась. Обычно встаю первым я. Оказывается Забаву так взбодрила перспектива сегодняшнего переезда.

Поглядел на часы, уцелевшие при переносе во времени и местных приключениях. Все думали, что это магический талисман — оберег, и с расспросами

не приставали.

Правду знали лишь два человека в этом веке — хозяин этого дома Игорь и волхв. Их я посвятил в перипетии своего сомнительного прошлого.

Супругу пока не информировал. Женская эмоциональность иногда приносит неприятные неожиданности. А у нее это чувство иногда прорывается неожиданно и очень бурно.

В наш самый первый день моя любовь за неосторожно сказанное слово, вообще решила меня бросить, и унеслась со скоростью ветра. Слава богу, длилось это недолго. А узнав сомнительные аспекты моей трудной жизни, вообще может пришибить чужака со своей-то силищей.

Девять утра. Можно завтракать и браться переезжать, утаскивая свое имущество и животных. Гулять сегодня решили не ходить — было пасмурно и прохладно. Того и гляди еще и дождь зарядит. Типичная осенняя погодка в первых числах сентября. Бабье лето еще не наступило, и будет ли в этом году — неизвестно.

Сложили свои скудные пожитки. Особое внимание я проявил к домре, Забава — к драгоценному ларчику. Перевезли все в новое жилище. Закинули вещички в дом, лошадей — Зорьку и Вихря, в конюшню, собаку в будку.

Я отправился за поваром Федором, жена начала обживаться. Искусник был мною выявлен в харчевне возле рынка на Софийской стороне. Он поразительно вкусно готовил, а Забава делала это удивительно мерзко. Пришлось переманивать кулинара из корчмы с противным и жадным самодуром-хозяином, к замечательному (как я себе думаю) мне, на повышенную заработную плату. Счастье мое это одобрила.

Федор кашеварил вовсю, когда я прискакал на Зорьке. Узнав, что мы уже переехали, дорабатывать не стал — сложил свое личное кухонное барахло и сразу отправился к месту новой службы, активно жалуясь на корчмаря.

— Все считает, паразит! Везде-то я его обманываю: и обсчитываю, и обвешиваю, и еду ворую! Донял гнида, мочи нет! И орет: убирайся, куда хочешь, не расстроюсь.

Хозяин не понимал, что вся популярность его таверны обусловлена искусством кулинара, ради которого народ и терпит высокие для Новгорода цены, и с уходом повара убытки здесь гарантированы — посетители подадутся в другие, более дешевые места.

— Надо бы тебе, Федор, сегодня и рынок посетить — купить горшки и прочее, что требуется.

— А как я все это понесу? Много ведь всего надо.

— Погрузим на лошадь — она утащит.

— Может, тогда сейчас и забежим?

— Давай.

Завернули на базар.

Тут-то кашевар и отоварился вволю — закупил нужный инвентарь, ложки-плошки, специи, лук, чеснок, овощи, крупу, мясо, жир для готовки и прочее.

Мало того, что загрузили Зорьку, пришлось и нам обоим прихватить по здоровенному мешку. Тяжело груженую кобылу вели в поводу и обсуждали меню на сегодня для меня и Забавы. Особняком придется варить для Марфы.