Неомифы
Шрифт:
Джиле же, несмотря на многолетнее тренировки, специальные занятия и прирождённые аккуратность со старательностью, без ИЖа не удавалось прожить и дня. Попытка сконцентрироваться на какой-либо запланированной мелочи и вывернуть ее наизнанку заканчивалась для девушки одинаково – голова начинала раскалываться, а перед глазами меркло. При этом абстрактные размышления давались девушке безо всяких хлопот, а по стратегии развития бизнес-процессов и другим предметам, требующим аналитического склада ума, она стабильно получала высокие оценки. Родители говорили, что такая реакция была результатом полученной в
Приняв душ и переодевшись в пижаму, Джила заперла дверь. Еще одна привычка из детства: папа с мамой говорили, что после перенесенной травмы у дочки иногда проявлялись симптомы лунатизма. И хотя она уже много лет не ходила во сне, избавиться от ставшей рефлексом привычки ей не удалось. Забравшись под лёгкое одеяло, Джила закрыла глаза. В сознании, убаюкиваю, «играли» то любимые композиции классических композиторов, то дерзкий и обаятельный неоджаз…
Зевнув и потянувшись, Джейд перевернулся на другой бок. Но сон не шёл – более того, истончался с каждой секундой. Юноша разлепил глаза – со второй попытки – и обнаружил, что за окном по-прежнему ночь. Освещённая летающими фонарями, разукрашенная цветными, зависшими в воздухе вывесками, глубокая ночь.
Для своей цены квартира обладала удивительно качественной звукоизоляцией: за окном разъезжают по дорогам граундмобили, рассекают небо аэроавто, а внутри жилого помещения практически полная тишина. Красота. Правда, тесновато, но для молодого человека, что называется, в полном расцвете сил да к тому же совсем небогатого – вариант подходящий.
Свесив с узкой, устланной помятой простынёй кровати стройные ноги, Джейд ещё раз потянулся и, причмокивая, встал. Обошёл сваленную в кучу одежду – как снимал её, юноша не помнил, – направился в кухню.
– Что тут у нас? – сказал он вслух, просто чтобы заставить себя взбодриться. – Чёрный кофе для поднятия тонуса? Дайте два.
Улыбнувшись, Джейд коснулся горящего красным сенсора. Цвет огонька сменился на зелёный, кофейник негромко загудел. В аппарате открылось отверстие, выехала небольшая чашка, которую манипулятор поставил под металлическую трубочку, и через несколько секунд в ёмкость полился тёплый кофе. Джейд не любил обжигающие напитки, ведь их приходилось цедить, а потому ставил программу всегда градусов на 60–65. Сейчас он решил выпить среднего размера чашку с «тонизирующей байдой» (обозначение, принятое среди «продвинутой молодёжи») самой высокой крепости: нужно растормошить сонный разум и настроиться на ночные подвиги.
– Темнота – друг молодёжи, – озвучив в пустоту предревнюю шутку, квартиросъёмщик отпил солидный глоток «байды».
Но, как бы там ни было, сидеть на месте нельзя: бездействие – смерть, движение же, напротив, – жизнь. Та самая, которая коротка. Молчаливая квартирка с обшарпанными стенами, небогатой обстановкой и почти полным отсутствием мебели начала казаться до ужаса крохотной и печальной. Джейду это не понравилось. Следовало безотлагательно что-нибудь предпринять. Но чем заняться? Куда свалить с друганами?..
Юноша покосился на парящие возле стены галочасы. 22:56. Только без четырёх минут одиннадцать? Времени
Значит, Коллен отпадает? А Сэмми? Хм, вариант… Не стопроцентный, но всё же…
Джейд вернулся в узкий коридор, взял с галошницы фон и с помощью голосового интерфейса набрал номер СамсОна, которого все предпочитали звать по-простому и более приземлённо – Сэмми. Гудки… Гудки, гудки, гудки… К трубке никто не подходил. Немудрено: резвится, надо полагать, с подружкой. Или с кем ещё. Сэмми слыл ловеласом, причём любовь он распространял как на девушек, так и на парней – то ли от скуки, то ли из жажды разнообразия.
«Из жажды приключений на свою бисексуальную задницу», – подумал Джейд и сбросил звонок.
От нечего делать включил на фоне радио. Заиграла узнаваемая рок-мелодия периода XX–XXI веков. Аранжировку умело подогнали под современные веяния.
Н-да… Ситуация выглядела безвыходной: ночь, пора вдохновения, период, по словам учёных, «когда возрастает активность антисоциальных элементов», к которым себя с гордостью причислял и сам Джейд, – а при этом полное одиночество и безмерная скука. Сидеть на месте всё равно что собственными руками спускать лучшие годы в унитаз реальности – результат тот же.
– Так, стоп. – Джейд отставил в сторону опустевшую на две трети чашку. – Леннон же в городе!
Старина Леннон, курилка Леннон… Он чем-то походил на своего знаменитого, но немного затерявшегося в веках однофамильца: может, очками, а может, причёской. Друг по сетевой переписке приехал два дня назад, но им пока не удалось повидаться: сначала Леннон был занят, потом Джейд валялся с неглубоким, но настойчивым и, к сожалению, привычным похмельем, после чего как-то завертелось, побежало – и возможности встретиться не нашлось. Почему бы не попробовать исправить это сегодня ночью? У них в запасе уйма времени, и Леннон когда-то писал – если не врал, конечно, – что обожает вылазки под покровом темноты.
– Лиэм Леннон, – выключив радио, произнёс Джейд, поднёс фон к уху, послушал бодрое пиканье (портативное устройство набирало номер) и, едва из трубки раздалось сонное «Алло…», весело поздоровался:
– Ленн, хай!
– А? Джейд? Это ты, что ли?
– Ну а то кто же.
– Извини, не узнал.
– Спал, я так понимаю?
– Дремал – уснуть ещё не успел. Только-только вернулся с экскурсии по злачным местам города. Один хороший знакомый уговорил прошвырнуться…
– И как, было весело?
– Ещё бы. Особенно когда мы убегали от разъярённых пьяниц, которые приняли нас за «голубых».
– Не продолжай: подробностей твоей личной жизни я не вынесу.
– А чего звонил-то?
– Да грустно мне. За окном мрак, хоть глаз коли, бомжи с хулиганами бродят… бандиты, проститутки и большие перспективы для тех, кто молод душой… Романтика, словом.
– Ты на что намекаешь?
– Ты всё ещё хочешь встретиться? – И, не дожидаясь ответа, Джейд продолжил: – Тогда в темпе одевайся, и погнали на прогулку. Будем продолжать твою экскурсию.