Чтение онлайн

– Э… – выдохнул он. – Э…

– Э, майор, – скорректировал Гнутый. – Что сам не свой-то?

– Нашёл! – в конце концов родил Скелет. – Нашёл! Они там!

Трое матёрых, утомлённых и злых до невозможности спецов сорвались с места. Раздвигая ветки, ловко хлеставшие по разным частям тела, мигом пробежали полсотни метров – и упёрлись в круглую поляну. Замерли.

На них в упор глядел усатый здоровяк лет сорока – сорока пяти, судя по всему, директор компании. Левая рука зажимает блатной ля-минор на акустической гитаре, правая висит в воздухе, готовая ударить по струнам. В шаге от усача, на траве, лежит

охотничье ружьё. Такие же ружья, иногда перемежаемые пистолетами, автоматами и даже парочкой седативов, усеивали остаток поляны, будто армия маслят.

– Тоже мне, корпоратив, – злобно прошептал Гнутый, – сидят тихо, как мыши под нейролептиками. – Ему категорически не понравилась толпа врагов с оружием. Майор вежливо кашлянул. – Здорово.

Сложно двигаться, когда тебя ранили, а преследовать – тем паче. Но для человека нет преград! Эту истину или, может статься, теорию лишний раз подтвердил Николай Иваныч, всю дорогу ковылявший за отрядом Гнутого. Поверни кто из мертвяков голову, заметь его, и сторожу не уйти – по крайней мере, в родном, человеческом обличии. Однако судьба благоволила к преследователю. Весьма странным манером, и, тем не менее, благоволила.

Четверо зомбаков вылетели навстречу, когда Николай Иваныч только-только собирался по-тихому к ним подкрасться.

Первым нарвался Зелёнка. Отрикошетив от впечатляющего пуза, он грохнулся навзничь. Николай Иваныч сориентировался и всадил острый нож с длинным, измазанным непонятной субстанцией лезвием Зелёнке в живот.

Оглянувшись назад, Огрызок не заметил поверженного младшего лейтенанта, споткнулся об него и попал в цепкие пухлые руки. Манипуляции с холодным оружием уже закончились, а потому рядового постигла незавидная участь товарища.

Мчавшийся третьим Гнутый немного посопротивлялся: увидев Иваныча, выхватил пистолет, ещё и выстрелил. Промахнулся. Сторож отбросил пустую ампулу и метнул нож. Счастье, удача, случайность – что-то определённо направило лезвие точнёхонько в лоб майору. Командир тотчас повалился на неподвижного Огрызка.

Николай Иваныч присел. Постанывая сквозь зубы, схватился за рукоятку, рванул на себя. Выдернув, отлетел на полдесятка шагов назад.

И тут перед ним возник Герман. В струпьях и кровоподтёках, воняющий и гниющий, но всё же Герман.

Герман-Скелет озадаченно сдвинул остатки бровей. Поймал краем глаза что-то неестественно-зелёное внизу. Опустив взгляд, узрел трёх в высшей степени безмятежных зомби. Стал раздумывать, как поступить.

– Извини, – эту реплику Николай Иваныч счёл необходимой.

Свист пронзаемого воздуха, и острие заново смазанного лезвия впилось в мягкую ногу на уровне коленки.

Зомби усмехнулся.

– Неважнецки кида-а-а…

И рухнул спиленным деревом. Что ж, не впервой.

Зашуршали. Кто именно, в стрессовой ситуации Николая Иваныча не интересовало. Надёжный, проверенный временем побег всяко безопаснее.

Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо, вверх. Нож выскочил из хряща. В ягодице Николая Иваныча стрельнуло. Он аккуратно коснулся бинта – следствия полученного сегодня ранения.

В вывалившихся из ушей Зелёнки «затычках» играл рок.

– Дон-т трай суисайд

Ноубади’з ворс ыт… – Английский язык русский Николай Иваныч вспомнил строго приблизительно.

Сторож забавно покружился на месте, разворачиваясь, и по-пингвиньи сбежал с поля боя. Или, как говорил в подобных

ситуациях Гнутый, вынужденно передислоцировался при помощи скоростного манёвра.

Новейшая антизомбийная разработка появилась на свет в нынешнем месяце. Предварительные опыты на животных, если этих существ можно так назвать, дали положительный результат. Но повторится ли эффект при воздействии на человекообразные объекты?

А тем временем с лежащими вповалку объектами происходили фундаментальные перемены.

Вину взял на себя аппендикс.Как выяснили учёные, на самом деле «бесполезный» отросток генерировал в человеке… человечность. В животе матери появлялся эмбрион, у эмбриона – аппендикс. Производя в мизерном, но достаточном количестве особое вещество, орган впрыскивал его в организм. Тело впитывало молекулы. Информация, заложенная в них, передавалась всему организму, и гомо сапиенс становился собой. Не доисторическим чудовищем, на которое похож в зародышевом состоянии, не рыбой, не слоном и не зомби. Он становился разумным двуногим живым прямоходящим с его привычками, суждениями, страхами и слабостями. Возможностями и невозможностями. С полным перечнем характерных человеческих свойств.После этого аппендикс отключался навсегда.(«Адаптированная Энциклопедия Сверхновой Истории»)

Почему его не тронули пьяные гуляки? Отчего не разорвали на кусочки? Гнутый даже предположить не мог.

Или другая загадка: куда подевались солдаты? Струхнули? Вполне в их духе.

Более успешные и удачливые оперативники называли отряд Гнутого «Зад». В общем-то недалеко от истины, если поразмыслить. Поразительно! И как кадрам типа них доверили настолько сложное задание – ликвидацию вражеской шпионской Интернет-сети, на которую штаб вывел информатор?! «Задовцы»… то есть, «зэдовцы» – не дилетанты, нет. Только есть намного более достойные армейцы. Однако из отрядов свободен был лишь один…

Гнутый попробовал подумать активнее, логичнее, но мысли словно обленились, а голова вдруг заныла.

– Ничего не понимаю. Что за бодяга? Эй, Зелёнка! Огрызок! Скелет!..

То зовя молодняк, то бубня под нос невразумительные фразы, Гнутый шёл куда глаза глядят. В конечном итоге глаза привели к давешней корпоративной поляне. Она пустовала – если не считать тощей взъерошенной фигуры, сидящей на пеньке спиной к майору.

Гнутый сразу узнал Скелета.

– Вот ты где! – весело сказал командир отряда. Потом вспомнил о субординации и добавил строго: – Смылся, дезертир?! Да я тебя за это!..

– Завязывай, босс.

Странно. Вроде бы с голосом Скелета всё нормально. И в личности собеседника нет сомнений. Но что тогда заставило Гнутого заволноваться? Внятно произнесённые слова? Или необычный запах говорящего – отнюдь не резкий, не трупный? Или тёмные волосы кольцами?..

Фигура покинула пенёк, разогнулась, повернулась к майору. Улыбнулась. При взгляде на это в горле у Гнутого пересохло.

– Ге… Герман… ты же… твои зубы, Герман… Герман! Что с тобой?!