Неомифы
Шрифт:
В этот день всех космонавтов словно подменили. На строительной площадке было тихо, никто не ругался, а друг к другу сотрудники обращались только спокойными и вежливыми фразами. Запрет обижать планету как-то незаметно распространился и на коллег, и в итоге день прошел без обычных во время напряженной работы мелких ссор и разногласий. А планета, словно радуясь всеобщему миролюбию, подарила землянам прекрасный, солнечный, но не слишком жаркий день почти без ветра и без малейшего намека на какие-либо катаклизмы.
– Моя теория подтверждается… – улыбался Арнольд,
– Пока да, – кивнул его коллега. – Но вообще, я все-таки считаю, что ее следует проверить более тщательно. Наши планетологи ведь исследуют здесь горные породы и воздух, и все остальное! Но когда ты обнаружил здесь новое природное явление, они перепугались и не стали его изучать!
– Слишком рискованно, – вздохнул Арнольд, объезжая небольшую трещину на пути вездехода. – Начнешь проверять – а планетка затрясется и сбросит на нашу базу вон ту скалу! – Он кивнул на возвышающиеся чуть в стороне от дороги горы, окрашенные солнцем все в тот же розовый цвет.
– Можно отъехать подальше от базы. Можно вообще улететь на другое полушарие! – не отступал его собеседник.
– А если она так разозлится, что землетрясения пройдут по всем материкам разом? – охладил его пыл Арнольд. Несмотря на это, ему самому больше всего хотелось провести еще хотя бы один эксперимент с реакцией планеты на ругань.
Остаток дороги они с коллегой ехали молча.
– Чтоб этого Арнольда перевернуло вместе с его теорией!
– В чем дело, ребята?
Приглушенные кислородными масками голоса звучали угрожающе. Арнольд вылез из машины и обратил непонимающий взгляд на столпившихся возле вездехода исследователей. Они выглядели очень потрепанными, а их грозные лица ясно свидетельствовали о том, что у них к нему весьма серьезный разговор. Серьезный и неприятный. Для него.
– Ребята, что случилось? – повторил Арнольд, когда они зашли в здание базы и избавились от масок. – Что я успел натворить, пока меня не было? – попытался пошутить он, но шутку никто не оценил.
Наконец, вперед вышел Эжен, комбинезон которого был порван в нескольких местах. Арнольд удивленно вздернул брови.
Эжен покачал головой.
– Неверна твоя теория.
– И это все?! – вскричал один из собравшихся и двинулся было к Арнольду, но Эжен взмахнул рукой, и буяну преградили путь. – Нас из-за него чуть не угробило! – кричал из-за «кордона» исследователь. – И вы спустите все на тормозах?!
– Сегодня мы были вон за теми скалами, – сказал Эжен Арнольду, кивая на далекие розовые вершины. – Скафандры надевать не стали, оделись как обычно: решили, что, раз твоя теория верна – ведь было так похоже на это! – можно позволить себе идти налегке. Взяли побольше оборудования, чтобы наверстать упущенное в исследованиях, и только установили приборы…
– …как начался этот чертов ураган! – выкрикнул все тот же не унимавшийся планетолог.
– Ураган? –
– Да, ураган, так его разэтак! Нас чуть ли не с земли приподнимало! По воздуху не только песок – камни летали! Командира с ног сбило и несколько метров по земле волокло!..
«Локальный ураган – возможно ли это?.. – слушая вполуха речь возмущенного исследователя, изумился про себя Арнольд, и тут же сам себе ответил: – А почему нет? Планета явно любит покапризничать!»
И тогда в голове у мужчины начала формироваться новая догадка, которая, как ему казалось, объясняла все непонятности, все тайны и противоречия. Проблема была в том, что после неудавшегося исследования коллеги вряд ли ему поверят…
Коллеги же, тем временем, только подтверждали его опасения.
– Уникум! Эйнштейн, блин! – неслось отовсюду. Распалившиеся ученые и инженеры, не сдерживаясь и не скупясь на слова, выражали обуревавшие их чувства.
– Теории он выдвигает!
– Работал бы себе и дальше тихо, никому не мешая, так нет!.. Славы захотелось!
– Ага, ага!
Арнольд мог бы сказать им, что они ошибаются и что нельзя было, приняв на веру недоказанное предположение, уезжать далеко от базы без защитных костюмов. Планета ведь по-прежнему оставалась для них чужой. Но эти слова только еще больше разозлили бы исследователей: в таком состоянии они наверняка решили бы, что «причина всех несчастий» Арнольд пытается переложить вину на пострадавших. Вот почему вместо этого он произнес:
– А что, если я все-таки был прав?
– С чего бы это ты был прав? – продолжал оппонировать его визави. – Планета – не живое существо. Живые существа не психуют ни с того ни с сего, если, конечно, они не больные на голову.
– Или не истерички, – добавил кто-то.
– Или не девочки, – а это уже сказал Арнольд.
Все на секунду замолкли.
– Ты хочешь сказать, что у нашей планеты есть пол, и она, хм, девочка? – выразительно проговорил Эжен.
Арнольд развел руками:
– Тем, как она себя ведет, она очень напоминает девочку-подростка. Хотя она может быть также маленьким ребенком или достаточно взрослой женщиной, ну, по планетарным меркам, конечно. Посудите сами, все же сходится: и эти внезапные, ничем не обоснованные вспышки недовольства, и реакция на комплименты, и даже цвет ландшафта – розовый!
Эжен задумался. Все смотрели на него, ожидая вердикта.
– Неужели вы всерьез… – начал было нападавший на Арнольда неуемный планетолог, но Эжен жестом попросил его помолчать и сказал:
– Доказательств у нас опять-таки никаких, но твоя теория казалась весьма правдоподобной, несмотря на свою неправдоподобность. До последнего момента. И сейчас тебе тоже удалось убедить меня… попробовать.
По рядам слушателей пронесся вздох изумления, за которым последовал недовольный ропот.