Ненависть

Граф Вийон ла Руа привстал в стременах, закованная в железо рука легла на эфес меча. Мгновение, и длинный тяжелый клинок, блеснув на солнце, взлетел к небу.

– На штурм, сучьи дети! На штурм! – Заревела луженая графская глотка.

– Вперед! На штурм! – Как эхо понеслось по ощетинившейся копьями линии войска.

– А-а-а-ааа! – Полетел, нарастая, дикий вой, и озверевшая толпа, грохоча железом, понеслась к стенам замка.

Вийон окинул взглядом пробегающих мимо латников. Разинутые в крике рты, налитые ужасом и кровью глаза. Копья, мечи, топоры в побелевших

от напряжения руках. Войско ла Руа шло на штурм замка Бренер.

Он обожал этот момент, когда кровавая баня еще не завертелась, когда битва еще не свелась до узкой прорези в забрале шлема. Этот момент, когда по его воле, по взмаху его руки, беспощадная стальная лавина, сорвавшись, летела, чтобы мять, крушить, жечь и рубить каждого, кто встал на пути графа Вийона ла Руа.

Вийон вонзил шпоры в бока жеребца, и тот, злобно заржав, рванул с места. Перед глазами замелькали клочья вытоптанной травы и черной земли. Он мчался по выжженной равнине, между почерневшими остатками деревенских лачуг, туда, к маячившим на холме башням старого замка. Там, за этими жалкими камнями, пряталась она, та, кто посмела смеяться над ним, кто посмела отказать ему, самому графу ла Руа.

– На штурм! – В его ушах загремел собственный крик, и он еще пришпорил и без того несущегося коня.

Вийон вел свою бронированную дружину к зияющему чернотой проему ворот. Его бойцы у стены срочно оттаскивали с пути сделавший свою работу таран и остатки некогда крепких дубовых ворот. Они торопились, видя своего графа впереди несущейся конницы, и как маленькие муравьи спешили и суетились, расчищая ему дорогу.

Замерла в предвкушении боя душа, закипела кровь, каждый нерв накалился до предела, превращая его в безжалостную смертоносную машину. Сейчас он ворвется во двор, и кровь польется рекой.

Я отомщу, я отомщу, я отомщу! – Застучало тяжелым молотом в голове. В памяти всплыла картина того яркого осеннего дня, когда он прибыл в замок Бренер просить руки юной Луизы. Старый барон был еще жив и сидел, сгорбившись в огромном кресле. Наверное, он предчувствовал, чем все это закончится. Кому как не ему было знать свою обожаемую дочь.

Разве я не сделал как надо, – Вийон до хруста стиснул зубы, – разве не привез я богатые дары отцу и невесте. Разве не склонил я голову перед худородным бароном, давая ему небывалый шанс породниться с самим графом ла Руа.

Копыта загрохотали по булыжной мостовой, промелькнули едва успевшие отскочить воины. Обрушилась темнота воротной башни и… В прорезь забрала, ослепляя, ударил солнечный луч, и сразу же, не давая ни секунды на размышление, тяжелое копье бухнуло в щит. Вийон оскалился и поднял жеребца на дыбы.

– Шакалы!

Его клинок отбил удар еще одного копья и тут же полетел вниз на головы защитников. Удар! Хрустнул пробитый череп, и меч взлетел вновь. Граф бросил коня вперед, сбивая с ног ошарашенных копейщиков. Стальное лезвие заходило как челнок. Вверх – вниз, вверх -вниз. Брусчатку двора залила лужа крови, и Вийон, почувствовав ее терпкий запах, ощутил соленый вкус на своих губах.

– Кто еще! – Заревел голодный зверь где-то в глубине души.

Защитники, ощетинившись копьями, отступали к крыльцу главного дома.

– Руби! – Граф вонзил шпоры в мокрые от пота бока жеребца, и тот, разбрасывая клочья пены, полетел на сжавшихся у стены людей.

Дзень,

дзень! Звякнули по железу наконечники копий, и хрясь, хрясь, ответил клинок, прорубая своему владельцу дорогу.

Разве не обещал я сделать ее полновластной хозяйкой моего замка, – он с ненавистью воткнул окровавленный меч в орущее внизу лицо, – а она! Неблагодарная тварь!

Вийон спрыгнул с коня и прыжками понесся по ступенькам. Вот она дверь в главный зал. О, он никогда не забудет эту дверь, сколько унижения она ему принесла. Опять всплыл тот день. Луиза вошла в зал, когда его оруженосцы уже сложили дары у ног старого Бренера. Нет, она не вошла, она вбежала порывисто и резко, как простой дворовый мальчишка, с той лишь разницей, что распущенные волосы катились золотой волной до самой талии. Возмущенный взгляд прошелся по мешкам с серебром, оружию и посуде.

– Отец, у нас гости?

В суровых глазах барона зажегся и потух ласковый огонек.

– Познакомься, Луиза, это доблестный граф Вийон ла Руа, он приехал, чтобы предложить тебе свою руку и сердце.

Возвращая в реальность, звякнула по шлему скользнувшая стрела. Вокруг стало жарко и тесно, на крыльце столпились последние защитники замка в отчаянной попытке остановить захватчиков. Граф вклинился в толпу, опрокинув переднего ударом железного кулака.

– О, черт! – Чертыхнулся Вийон, принимая на щит удар тяжелой дубины. Заныла онемевшая рука. Краем глаза он уловил движение справа. Огромный детина в простой холщовой рубахе выскочил из-за двери и замахнулся топором. Мозг отключился, и в дело пошли уже рефлексы и интуиция. Мечом туда, откуда только что пришел удар дубиной и поворот. Щит вверх. Гигантское лезвие рванулось вниз, заполнив всю прорезь забрала.

Мгновение длиною в жизнь. Тяжелая секира заслонила небо. Все силы защитника вложены в этот удар. Пробить броню, смять, уничтожить!

Раз, два, три, – отсчитывает внутренний таймер, – пора. Вийон сделал шаг назад, уворачиваясь от удара, и гигантский топор, вышибая искры, сокрушил каменные ступени прямо под его ногами. Детина пошатнулся, теряя равновесие, и тут же рухнул на землю, сжимая разрубленный живот.

Перешагнув через катающегося парня, Вийон воткнул меч в вылетевшего прямо на него бородатого воина. Громко хлопнули, разрываясь, кольца кольчуги, и лезвие резко погрузилось в мягкую плоть.

Вот так же я хотел, – оскалился граф, вытаскивая окровавленный клинок, – вот так же мне хотелось поступить с ней тогда, когда эта мерзавка ответила- нет.

Тоненькая девчушка в белом льном платье, глядя прямо ему в глаза, осмелилась сказать, нет. Он тогда даже не поверил своим ушам, а она, кривя губы холодной усмешкой, произнесла тихим, но уверенным голосом.

– Даму сердца, граф, не покупают как скотину на рынке, даму сердца завоевывают любовью и преданностью.

Она бросила на него уничтожающий взгляд и, развернувшись в гробовой тишине, вышла из зала. Да он тогда был готов сквозь землю провалиться. То, что он поехал свататься знали все: дружина, дворня, родня, соседи. Да черт бы с ними, с этим еще можно было бы примириться, но гранд Ренье тоже знал. Этот мелкий ублюдок будет скалить свои гнилые зубы и смеяться над ним, графом Вийоном ла Руа. Все будут шушукаться у него за спиной. Все! Даже при дворе королевы будут прятать ухмылки, встречаясь с ним. Это невыносимо.