Немоногамия
Шрифт:
— Тебе понравилось?
— Не то, чтобы я поймал чистый восторг, но было хорошо. Чаще всего сильные эмоции и ощущения получает пара, как, например, мы с тобой, а третий мужик используется для дополнительной стимуляции по всем фронтам.
— Не было обидно, что тебя вроде как использовали? – снова заваливаю Яна вопросами.
К собственному ужасу понимаю, что спокойно и с интересом общаться у нас получается только на тему группового секса. Приплыли.
— Нет, абсолютно. Интересный опыт. Лучший групповой секс получается, когда мужики умеют работать в команде и понимать друг
— Из-за тебя? Вове было невыносимо делить с тобой девушку?
— Мы никогда не делили девушек, Майя, — качает головой Ян. — Во-первых, потому что у нас разные вкусы. Во-вторых, потому что слишком дорожили дружбой. В-третьих, потому что разделяли понятия секса, чувств и отношений. В-четвёртых, я терпеть не могу определение «делить» — как будто речь идёт не о живом человеке, а о вещи.
Я ёрзаю в кресле и пригубляю вино. Слушаю с таким интересом, что захватывает дух. И почему, когда я была значительно младше, все подробности проходили мимо меня? Я понятия не имела, что Ян участвовал во всех этих развратных штуках!
— Перед экспериментом желательно проговорить основные правила и тогда не будет особых проблем, — поясняет Каминский.
— Какие правила были у тебя по отношению ко мне? – склоняю голову набок.
— Я хотел, чтобы Титов был максимально нежен с тобой.
Мои щёки снова ярко горят. Он был. Правда был.
— Марину вы тоже трахали в той же позе, что и меня?
Ян иронично выгибает бровь и, кажется, не хочет отвечать. Но я смотрю на него в упор и не пасую.
— Мы начинали сразу же с double penetration, маленькая.
Я прекрасно знаю английский, но сейчас мечтаю не понимать ни единой произнесённой буквы из услышанных. Высокая волна из обиды и ревности несётся навстречу. Накрывает с головой, топит. Не даёт возможности выплыть. Не спасает ситуацию первое ласковое слово от Яна. Не помогает даже то, что он встаёт с дивана, подходит ко мне и, присев на корточки, опускает ладони на мои бёдра.
Двойное проникновение с некой Мариной. Впечатляет.
Я отворачиваюсь, ставлю бокал на низкий стеклянный столик. Близость и ласка от мужа — пьянит похлеще любого вина.
Когда Ян брал меня замуж и заговаривал о том, чтобы вести немоногамный образ жизни, я думала, он будет изменять мне налево и направо. Взрослый, красивый, состоятельный. Энергетика такая, что сбивает с ног. Почему бы и нет?
Шли месяцы, годы. Нам было вместе очень клёво. Я не замечала ни единого подвоха, ни малюсенького намёка на то, что параллельно со мной у мужа есть хоть кто-то ещё…
— Хочешь попробовать? – интересуется Ян, когда я сдаюсь и глажу его по волосам.
Внутри всё переворачивается, сжимается и дрожит. Я даже не сразу понимаю о чём он. Просто киваю.
— Для чего тебе это? – задаю встречный вопрос. – Интерес, новизна и эмоции — это всё понятно. А в целом?
Ян развязывает мой шёлковый халат, снимает его с плеч. Оставляет в коротких шортах и топе на тонких бретелях. Ведёт ладонями вверх, оголяет и целует живот. На коже сию же секунду появляются миллионы мелких мурашек, потому что
— В целом… Мне хотелось посмотреть смогу ли я согласиться на развод и отпустить тебя в новую жизнь, — отвечает Ян, опустив взгляд и вдавив пальцы в мою кожу. — Попробовал. Когда ты кончала с Титовым — на секунду представил, что это вовсе не эксперимент, а на самом деле происходит. У тебя другой мужик. Ты хочешь его, течёшь от него. Пробрало так, что земля качнулась под ногами. Я понял, что на развод не соглашусь. Точно не добровольно, Майя.
Глава 25.
***
— Майя Матвеевна, — перехватывает меня завкафедрой во время перерыва. – Я отправлял Яну Михайловичу приглашение на конференцию. Ваш муж ничего не ответил, но может быть вы в курсе: его ждать или нет?
Мне стоит огромных усилий сделать непроницаемое лицо и произнести одну из заранее подготовленных фраз. Такую шаблонную, что сводит зубы.
— У Яна Михайловича о-очень много работы, — серьезно отвечаю. – К сожалению, его не будет.
— Понимаю. В любом случае, передайте ему мою благодарность за спонсорскую помощь на новое оборудование для кафедры.
— Обязательно передам.
Я быстро киваю и отвожу взгляд. Улыбка с моего лица плавно сползает, а стыд неприятно жжёт щёки. Я не знаю, сильно ли расстроился завкафедрой, что Каминского не будет на конференции, но я давно смирилась и привыкла.
За шесть лет моей работы Яна приглашали на мероприятия десятки раз. Им восхищались, его мечтали увидеть. Молодой успешный бизнесмен, спонсор и общественный деятель. Вот только мой муж ни разу не почтил своим личным присутствием наш университет. Слишком мелко, слишком бессмысленно. Это вам не выгодная сделка, не многомиллионный контракт. И как только у моих коллег не заканчивается терпение и настойчивость звать Яна снова и снова?
Перед началом конференции творится кромешный ад. Я ничего не успеваю, бегаю по залу. Отвлекаюсь на мелкие поручения от начальства, решаю организационные вопросы и помогаю рассадить важных гостей.
Позже спохватываюсь и начинаю искать флешку с презентацией. Выступаю с опозданием, немного волнуясь и всё же с гордостью представляя университет.
— Мы невероятно рады приветствовать вас в стенах нашего вуза, — произношу с улыбкой и внимательно обвожу взглядом зал.
Привыкнуть к тому, что Ян никогда не приходит – очень легко. Перестать искать его глазами – абсолютно нереально.
Мне часто хочется зацепиться за знакомую фигуру в чёрном костюме, увидеть родную улыбку и знакомый прищур. Почувствовать как подпрыгивает к горлу сердце, а затем падает и трепыхается, словно птичка в клетке.
Снова убедившись в том, что мужа нет и не будет в зале, я продолжаю спокойно и размеренно общаться с аудиторией. За спиной меняются слайды презентации. Каждое сказанное слово – на своём месте. Будь я не такой скромной – могла бы сама собой восхититься, раз никто этого больше не делает. Родителям всегда было плевать на мои карьерные достижения. Они считали, что главное – удачно выйти замуж и родить много детей. Сестре было некогда, мужу тем более.