Чтение онлайн

Вижу, как Рэд делает какой-то знак рукой, и через минуту перед нами ставят блюда, наполненные пирогами с какой-то начинкой (судя по цвету наполнителя, это — варенье). Я не притрагиваюсь и к этому. Хотя, признаюсь, воздержание стоило мне некоторых усилий, что означает мое неравнодушное отношение к сладкому. Хм, Бэмби, да ты — сладкоежка.

Проходит еще минут десять, и мой муж тихо спрашивает, готова ли я покинуть пир. Сразу после моего кивка, он встает,

следом поднимаются на ноги все присутствующие. И, выждав крик «Аве Прим», мы выходим из-за стола по направлению к носилкам.

Принесли нас к фасаду большого, но обыкновенного (без изысков и определенного стиля) трехэтажного дома. Створки дверей распахнуты настежь. По бокам от них стоят два здоровых молодца в форме (судя по расцветке — военной). Рэд прошагал мимо них, лишь на секунду остановившись в проходе, и даже не оглянулся, иду ли я следом. Мы заходим в огромный светлый холл. У противоположной от входа стены — большая деревянная лестница. По ней мы поднимаемся на второй этаж, и поворачиваем направо по коридору. Коридор заканчивается одной-единственной дверью.

Рэд открывает ее, и останавливается, пропуская меня вперед. Ага, значит наедине мы, все-таки, леди и джентльмен. Лады…

Я захожу в просторную спальню (большая кровать не оставляет сомнений по поводу назначения этой комнаты), подхожу к закрытому серыми шторами «во всю стену» окну, и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы хорошенько осмотреться вокруг.

Помимо огромного «под потолок» глухого шкафа и кровати, других предметов мебели здесь нет. Зато есть большой камин.

Пол покрыт длинноворсным, абсолютно белым ковром.

Я слегка нахмурилось, обратив внимание на черно-красное постельное белье (фу, какая пошлость).

Рэд уловил это и пробормотал:

— Завтра тебе принесут белье других расцветок — выберешь на свой вкус сама.

Не считая входной из коридора двери, я вижу еще две.

Рэд открывает одну из них, и я определяю, что за ней находится ванная комната.

Пока мой новоиспеченный супруг находится там, я не двигаюсь с места.

Рассматривая обшитый деревянными панелями потолок, находящийся метрах в четырех (не меньше) от пола, улыбаюсь, некстати пришедшей мне в голову, мысли о том, как сложно менять на такой высоте лампочки в шикарной кованой, со стеклянными висюльками, люстре.

Губы возвращаются в холодную полоску, как только Рэд выходит из ванной и начинает медленно приближаться ко мне. С каждым его шагом, моя поза становится все более застывшей, а пульс — все более ускоряющимся.

Рэд подходит почти вплотную и слегка качает головой:

— Бэмби, у тебя губы от страха посинели — перестань,

пожалуйста, так напрягаться. Ты уже ясно дала мне понять, что спать мы вместе не будем. Ты же не думаешь, что я сделаю тебе что-то против твоей воли?

Я отрицательно машу головой, и он мягко поглаживает своим пальцем мои губы:

— Постарайся, пожалуйста, больше не доводить свои губы до посинения, — убирает руку от моего лица, и ухмыляется какой-то своей мысли, — потому что в нормальном состоянии у них изумительный розовый цвет.

Рэд слегка разворачивается, чтобы указать на другую (не ванной) дверь, и поясняет:

— Там — еще одна комната, в ней я буду спать. Если тебе будет что-нибудь нужно, зови меня сразу, — поймал мой взгляд, прежде чем продолжить, — Все необходимое из одежды ты найдешь в шкафу.

Потом наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, и сообщает:

— Я приготовил тебе ванну.

После этих слов Рэд отходит от меня к двери, ведущей к нему в комнату, но возле нее оборачивается:

— Прости, совсем забыл. Ты же ничего не ела… Может распорядиться насчет ужина?

Я жестом показала «спасибо, нет», и Рэд выходит, пожелав мне спокойной ночи.

Она — самая красивая…

У нее идеальная гладкая нежная кожа …

Когда она улыбается, у нее на щечках появляются милые ямочки…

Когда она сосредотачивается на чем-то, у нее между бровками пролегает морщинка…

Взгляд моих любимых глаз заставляет меня забыть обо всем…

Она пахнет так невероятно притягательно, что мне хочется дышать полной грудью, находясь рядом с ней…

Каждое движение моей девочки настолько гибкое и грациозное, что я могу часами наблюдать за ней…

Мимика моей любимой — выразительная и живая…

Моя девочка — очень любознательная…

Она — добрая и отзывчивая…

Когда моей девочке радостно и весело, улыбаются все вокруг…

Когда она грустит, все чувствуют себя неуютно…

Она — мое чудо…

Она — моя единственная…

Она — уже два месяца моя жена…

Голос Вилена врывается в мои мысли:

— Рэд, нам надо поговорить.

— Нет.

— Рэд, я же вижу, что ты…

— Я сказал — нет.

— Братишка, я очень хочу тебе помочь.

— Да пошел ты со своей помощью в…

Помощник мне выискался.

Разумеется, Вилен, зная меня с рождения, прекрасно меня понимает, и видит во мне перемены, но при этом не представляет — радоваться ему этим изменениям, или пугаться. Меня же, попросту, бесит его преувеличенное внимание к моей персоне.