Чтение онлайн

– Был другом. А сейчас он занят другими делами. Сегодня это было особенно заметно. Представь, он только и думает об этой Долоретте.

– Понимаешь, Оринеля нельзя винить в этом, – возразила Юджиния. – Долоретта его ровесница.

– Да, ровесница, – согласилась Марлена. – Но голова у нее совершенно пустая.

– В его возрасте больше внимания обращают на внешность.

– Это заметно. Он и сам поглупел. Чем больше он крутится возле этой Долоретты, тем больше глупеет. Я точно знаю.

– Но он еще взрослеет, Марлена. Когда он станет чуть старше, он сможет понять, что в жизни

действительно важно, а что – нет. И ты тоже взрослеешь…

Марлена насмешливо взглянула на мать.

– Мама, перестань. Ты сама не веришь тому, что говоришь. Ни капли не веришь.

Юджиния покраснела. Она вдруг поняла, что Марлена не догадывается, а знает ее мысли. Но как она узнала? Юджиния говорила настолько искренне, насколько могла; она даже пыталась убедить себя, что говорит правду. Но девочка все узнала без всяких усилий. И это уже не в первый раз. Юджиния начинала понимать, что Марлена каким-то непостижимым образом оценивает интонации, непроизвольные движения, малейшие колебания и всегда знает то, что хотели бы от нее скрыть. Должно быть, именно эта необычная способность Марлены беспокоила Юджинию больше всего. Оно и понятно – кому хочется, чтобы кто-то читал его мысли. Например, из чего Марлена могла заключить, что Земля обречена на уничтожение? Вроде бы Юджиния ничего такого не говорила. Надо бы к этому вернуться и все подробно обсудить.

Юджиния вдруг почувствовала усталость. Ей никогда не удастся обмануть Марлену, лучше и не пытаться.

– Хорошо, дорогая, давай ближе к делу. Чего ты хочешь?

– Вот теперь я вижу, что тебя это действительно интересует. Я скажу. Я не хочу жить на Роторе.

– Не хочешь жить на Роторе? – До Юджинии не сразу дошел смысл ее слов. – А где же ты хотела бы жить?

– Мама, Ротор – еще не вся Вселенная.

– Конечно, не вся. Но ближе двух световых лет других пригодных для жизни миров просто нет.

– Это не совсем так, мама. Есть Эритро, и до него меньше двух тысяч километров.

– Ну, Эритро не в счет. Там жить нельзя.

– Но ведь люди живут.

– Да, но только под куполом станции. Несколько ученых и инженеров живут там, потому что они выполняют важную научную работу. Станция намного меньше Ротора. Если тебе мало места здесь, то как ты будешь себя чувствовать на станции?

– А вокруг станции? Ведь Эритро – это большой мир. Когда-нибудь люди выйдут из станции и расселятся по всей планете.

– Не исключено. Но можно ли сказать с уверенностью?

– А я уверена, что так и будет.

– Даже если ты права, на это уйдут сотни лет.

– Но кто-то должен начать. Почему я не могу быть одной из первых?

– Ну это же просто смешно. Здесь у тебя вполне комфортный дом. Когда тебе впервые пришла такая мысль?

Марлена крепко сжала губы, подумала, потом ответила:

– Точно не знаю. Наверно, несколько месяцев назад, но мне становится все хуже. Я просто не могу оставаться на Роторе. Юджиния посмотрела на дочь, пожала плечами и подумала, что, конечно же, всему виной Оринель. Марлена понимает, что потеряла Оринеля. Убита горем. Ей кажется, что, улетев на Эритро, она тем самым накажет его. Отправится в добровольную ссылку на бесплодную планету, и тогда

он почувствует свою вину.

Конечно, так оно и есть. Юджиния вспомнила себя в пятнадцать лет.

Ранимый возраст, даже булавочный укол может показаться тяжелой раной. Правда, такие раны быстро заживают, но ни один подросток не может и не хочет в это поверить. Пятнадцать лет! Вот когда взрослеешь… Впрочем, что думать об этом.

– Так чем же привлекает тебя Эритро, Марлена?

– Не могу объяснить. Это большой мир. Разве не естественно хотеть жить в большом мире, – она заколебалась, не зная, стоит ли ей уточнять, насколько большим должен быть этот мир, потом решилась:

– Большом, как Земля.

– Как Земля? Ты никогда не была на Земле и ничего не знаешь о ней! – горячо возразила Юджиния.

– О Земле я знаю очень много, мама. В библиотеках полно фильмов о Земле.

(Действительно, полно. Еще раньше Питт подумывал о том, чтобы изъять такие фильмы из библиотек или даже вообще уничтожить. Он придерживался той точки зрения, что разрыв с Солнечной системой должен быть полным. Не следует поддерживать романтические воспоминания, считал он. Она резко возражала Питту, а теперь вдруг подумала, что стоит согласиться с его доводами.) – Нельзя судить по этим фильмам, – сказала Юджиния. – В них все идеализируется. Большей частью они о прошлом, когда дела на Земле шли намного лучше, но и тогда на Земле не было так хорошо.

– В любом случае…

– Нет, не в любом случае! Ты знаешь, что такое Земля? Это совершенно непригодная для жизни огромная трущоба. Именно поэтому люди покидали Землю и создавали поселения. Люди бежали из гигантской земной трущобы на небольшие цивилизованные поселения. И никто из поселенцев не захотел снова возвратиться на Землю.

– Но на Земле еще живут миллиарды людей.

– Вот они-то и превращают Землю в непригодную для жизни огромную трущобу и при первой возможности покидают ее навсегда. Поэтому и построено столько поселений, и все они уже переполнены. Поэтому, дорогая, и мы улетели из Солнечной системы.

– Мой отец был землянином. Он не улетел, хотя и мог бы, – тихо заметила девочка.

– Да, не улетел. Он остался, – Юджиния старалась говорить спокойно.

– Почему он остался, мама?

– Перестань, Марлена. Мы уже не раз говорили об этом. Многие остались в Солнечной системе. Не захотели расставаться с родными местами. Почти в каждой семье на Роторе есть кто-то, кто предпочел остаться на Земле. Ты сама знаешь. Ты хочешь на Землю? Да?

– Нет, мама, совсем не хочу.

– Но если бы и захотела, тебе не добраться туда. До Земли больше двух световых лет. Ты, конечно, понимаешь это.

– Конечно, понимаю. Вот я и говорю, что у нас здесь есть своя Земля – Эритро. Вот туда я хочу полететь, очень хочу.

Юджиния не могла сдержаться и ужаснулась собственным словам:

– Значит, ты хочешь сбежать от меня, как и твой отец? Марлена вздрогнула.

– Он действительно сам ушел от тебя, мама? Может быть, все было бы по-другому, если бы ты вела себя иначе, – проговорила она. А потом добавила – спокойно, словно речь шла о том, что она уже поняла:

– Это ты его выгнала, да, мама?