Чтение онлайн

Харри кивнул.

Беате наморщила лоб:

— Получается, что Лев Гретте застрелил собственную невестку.

— И это объясняет кое-что другое, не так ли?

Подумав, она медленно кивнула:

— Двадцать сантиметров между лицами. Они знали друг друга.

— И если Лев Гретте понял, что его узнали…

— Конечно, — подхватила Беате. — Она стала свидетелем, и он не мог допустить, чтобы она его опознала.

Харри поднялся.

— Пойду попрошу Халворсена сварить нам что-нибудь покрепче. Сейчас будем смотреть

видео.

— Готов поспорить, Льву Гретте заранее не было известно, что Стине Гретте работает там, — сказал Харри, глядя на экран. — По всей видимости, он ее узнал, но все-таки решил использовать в качестве заложницы. Однако он должен был понимать, что вблизи она обязательно опознает его — хотя бы по голосу.

Беате недоуменно покачала головой, глядя на кадры, где пока царили мир и покой, а шаркающий подошвами Август Шульц был еще на полпути к цели своего путешествия.

— Тогда почему он все-таки сделал это?

— Он профессионал. Не привык ничего оставлять на волю случая. Стине Гретте была приговорена вот с этого момента. — Харри остановил запись на том месте, где налетчик входит в банк и осматривает помещение, как будто сканируя его. — Как только Лев Гретте увидел ее и понял, что, возможно, она его опознает, он тут же решил — она должна умереть. Поэтому он вполне мог использовать ее как заложницу.

— Совершенно хладнокровно.

— Не то слово. Единственное, что я не совсем понимаю, — зачем ему идти на убийство, если его все равно уже разыскивают за прошлые ограбления?

Вебер вошел в гостиную, держа в руках поднос с кофе.

— Да, но Льва Гретте никто не разыскивает за прошлые ограбления, — сказал он, осторожно ставя поднос на журнальный столик. Гостиная выглядела так, словно с тех пор, как ее обставили еще в пятидесятые годы, ничья рука ее не касалась. Плюшевые кресла, пианино и пыльные растения на подоконниках создавали странное ощущение покоя, даже маятник висевших в углу часов качался бесшумно. С портрета, стоящего в рамке за стеклом на камине, беззвучно смеялась седовласая женщина с сияющими глазами. Тишина поселилась здесь, когда восемь лет назад Вебер овдовел. Все вокруг него умолкло раз и навсегда; казалось, даже из пианино теперь не извлечь ни звука. Квартира помещалась на первом этаже старого дома в Тойене. И шум транспорта, доносившийся с улицы, лишь подчеркивал царящую здесь тишину. Осторожно, как будто это был музейный экспонат, Вебер устроился в одном из двух кресел с высокими спинками.

— Нам так и не удалось найти ни единого доказательства, что Гретте был причастен к какому-нибудь ограблению. Ни примет, полученных от свидетелей, ни доносов осведомителей, ни отпечатков пальцев или каких-то иных вещественных доказательств. В отчетах лишь указывалось, что он является подозреваемым.

— Хм. Стало быть, пока у Стине Гретте не появилась возможность его сдать, он, можно сказать, оставался человеком с кристальной

репутацией?

— Совершенно верно. Печенье?

Беате покачала головой.

У Вебера был выходной, однако Харри по телефону настоял на том, чтобы они заехали к нему. Он знал, что Вебер неохотно принимает гостей, но это ничуть его не смутило.

— Мы попросили дежурного криминалиста сличить отпечаток пальца на бутылке из-под кока-колы с отпечатками Льва Гретте, известными по тем ограблениям, в которых его подозревали, — сказала Беате. — Но он ничего не нашел.

— Как я и говорил, — заметил Вебер, поправляя крышку на кофейнике. — Лев Гретте никогда не оставлял на месте преступления никаких следов.

Беате полистала свои записи.

— Ты согласен с Расколем, что это преступление совершено Львом Гретте?

— Ха. А почему бы и нет? — Вебер начал разливать кофе по чашкам.

— Потому что ни одно ограбление, в причастности к которым его подозревают, не совершалось с применением насилия. И потом, она все-таки была его невесткой. Убить, потому что тебя могут узнать, — не слишком ли это слабый мотив для убийства?

Вебер прекратил разливать кофе и внимательно посмотрел на нее. Потом взглянул на Харри, который только молча пожал плечами.

— Нет, не слишком, — наконец сказал он и снова занялся кофе. Беате мучительно покраснела.

— Вебер у нас поборник классической школы, — чуть ли не извиняющимся тоном начал Харри. — Он считает, что убийство по определению исключает сколько-нибудь рациональные мотивы. Существуют лишь поводы, в разной степени сложные и запутанные, но всегда немотивированные, хотя в некоторых из них подчас удается углядеть что-то похожее на здравый смысл.

— Именно, — согласно кивнул Вебер, отставляя в сторону кофейник.

— А я вот все думаю, — сказал Харри, — почему Лев Гретте бежал из страны, хотя у полиции на него ничего не было?

Вебер смахнул с подлокотника кресла невидимую пылинку:

— Точно не скажу.

— Точно?

Вебер сжал тонкую, изящную ручку кофейной чашки толстым, большим и пожелтевшим от никотина указательным пальцем.

— В то время появился один слушок. Не то чтобы мы особо ему верили. Утверждали, что он бежал не от полиции. Кто-то слышал, что последнее ограбление прошло не совсем по плану. Будто бы Гретте бросил напарника на произвол судьбы.

— Каким образом? — спросила Беате.

— Этого никто не знал. Одни думали, что Гретте был водителем и уехал, оставив подельника в банке, как только на месте преступления появилась полиция. Другие говорили, что налет прошел успешно, но Гретте сбежал за границу, прихватив общие деньги. — Вебер сделал глоток и осторожно поставил чашку на место. — Но с точки зрения того дела, над которым мы сейчас работаем, особенно интересно, не каким образом, а кого именно он подвел. Кто был этот его напарник.