Чтение онлайн

— И сколько же из этих семи опознанных оказываются осужденными? — спросил Вебер.

— По крайней мере, некоторые, — уклонился от прямого ответа Иварссон. — И все же гораздо лучше хотя бы знать, кто именно совершил ограбление, даже если преступник остается на свободе. Так мы изучаем его манеру и методы. И вполне возможно, возьмем его на следующем преступлении.

— А если следующего не будет? — поинтересовался Харри. Он обратил внимание, что, когда Иварссон смеется, над ушами у него набухают вены.

— Дорогой ты наш специалист по убийствам, — с нескрываемой иронией продолжил

Иварссон. — Стоит тебе оглядеться, и ты увидишь, что у большинства этот твой вопрос вызвал улыбки. Дело в том, что если преступление удалось, грабитель всегда — всегда! — будет пытаться повторить его. Для него это — как закон тяготения. — Иварссон взглянул в окно, позволил себе еще раз насмешливо хмыкнуть и резко крутанулся на каблуках. — Ну что ж, если мы наконец завершили с ликбезом, то, может быть, посмотрим, что конкретно у нас есть? Ула!?

Ула Ли посмотрел на Иварссона, как будто размышляя, вставать ему или нет, однако в конечном итоге, по-видимому, решил говорить сидя:

— Вчера вечером было мое дежурство. Готовый материал, включающий записи всех камер слежения, поступил к нам в пятницу в восемь вечера. Я собрал всех дежурных агентов наружки в «Камере пыток» и заставил отсмотреть записи. Тех, кто в пятницу был свободен, вызвал на субботу. Всего материал отсмотрели тринадцать агентов. Первый — в пятницу в восемь часов, последний…

— Отлично, Ула, — прервал Иварссон. — И что они?

Ула издал нервный смешок, прозвучавший резко, как каркающий крик чайки.

— Ну так что?

— Эспен Воланд сейчас на бюллетене, — замявшись, сказал наконец Ула. — Он знает в лицо большинство грабителей. Попытаюсь вытащить его сюда завтра.

— Так что ты все-таки можешь нам сказать?

Ула обвел взглядом всех собравшихся.

— Весьма немногое, — тихо выдавил он.

— Ула все еще относительный новичок в этом деле, — сказал Иварссон, и Харри увидел, как на скулах его заходили желваки. — Ему требуется стопроцентная гарантия опознания, что само по себе в общем-то похвально. Однако это уже перебор, особенно если грабитель…

— Убийца.

— …в маске, полностью переодет и к тому же среднего роста, предпочитает помалкивать, двигается явно нетипично и носит обувь слишком большого размера. — Иварссон слегка повысил голос. — Ну, Ула, не томи. Так кто же у нас числится в списке наиболее вероятных подозреваемых?

— Подозреваемых нет.

— Наверняка должен быть хоть кто-то.

— Но его нет. — Ула Ли смущенно кашлянул.

— Ты хочешь сказать, что ни у кого нет на этот счет никаких предположений? Ни у кого из наших наиболее усердных ищеек, тех, что добровольно посещают самые злачные притоны Осло, считают делом своей чести ежедневное общение с отвратительнейшими отбросами общества? У тех, кто в девяти из десяти случаев хоть краем уха слышал, кто вел машину, кто нес деньги, кто стоял на стреме, и вдруг — ни единой догадки?

— Догадки-то есть, — сказал Ула. — Они назвали мне шесть имен.

— Ну так выкладывай, старина.

— Я проверил всех. Трое из них сидят. Одного из оставшихся наш человек в момент ограбления видел на Плате. [11]

Другой сейчас в Патайе, в Таиланде, это я проверил. А еще одного все агенты назвали практически единогласно, поскольку он похож фигурой, да и само преступление совершено очень уж профессионально. Это некий Бьорн Юхансен из твейтской группировки.

— И?..

У Улы был такой вид, словно в данный момент ему больше всего хотелось сползти со стула и спрятаться под столом:

— В пятницу в больнице Уллевол ему сделали операцию по поводу auris alatae.

— Auris alatae?

— Лопоухость, — простонал Харри, смахивая со лба капельку пота. — У Иварссона был такой вид, будто он вот-вот взорвется. Ну, и сколько намотал?

— Только что миновал двадцать первый километр. — Голос Халворсена гулко отражался от стен тренажерного зала, расположенного в подвале Управления полиции Осло. День еще только клонился к вечеру, и поэтому они здесь были почти единственными посетителями.

— Срезаешь ты, что ли? — Харри стиснул зубы и попытался побыстрее жать на педали. Вокруг его велотренажера уже растеклась лужица пота, тогда как у Халворсена на лбу едва выступила испарина.

— Стало быть, пока у вас ни единой зацепки? — спросил Халворсен, пытаясь дышать спокойно и ровно.

— Да уж, если не считать того, что Беате Лённ сказала под конец.

— А что она сказала?

— Она работает сейчас с одной компьютерной программой, которая на основе кадров видеосъемки позволит ей получить трехмерное изображение головы и лица преступника.

— В маске?

— Эта программа использует ту информацию, которую ей удается считать с пленки. Свет, тени, углубления, выпуклости. Чем плотнее маска прилегает к лицу преступника, тем более вероятно, что реконструированное изображение будет напоминать его внешность. В любом случае это будет лишь набросок, эскиз, однако Беате говорит, что сможет сравнить его с фотографиями подозреваемых.

— С помощью идентификационной программы ФБР? — Халворсен обернулся к Харри, с некоторым злорадством отметив, что пятно пота, ранее проступавшее у того на груди лишь возле логотипа «Jokke&Valentine», теперь растеклось по всей майке.

— Нет, у нее есть программа получше, — сказал Харри. — Сколько там у тебя?

— Двадцать два. И что это за программа?

— Fusiform gyrus. [12]

— Майкрософт? Эппл?

Харри постучал согнутым пальцем по багровому лбу:

— Общечеловеческий программный продукт. Находится в височной доле мозга. Единственная функция — распознавать лица. Больше ничего не может. С помощью этого бита памяти мы различаем сотни тысяч человеческих лиц, однако едва ли отличим друг от друга дюжину носорогов.